Венгеров кивнул головой. Холмс задумался.
— Сам по себе этот субъект мало интересен, — проговорил он наконец. — Тайга интересует меня больше, а сам Варнавка интересует меня лишь как идеальный знаток этой тайги.
И обернувшись ко мне, Холмс спросил:
— Ну, а вы какого мнения, дорогой Ватсон?
— Обыкновенного и постоянного, — ответил я. — Куда вы, туда и я. Песнь ведь старая!
Шерлок Холмс с чувством пожал мне руку.
— Вот если бы каждый человек мог иметь такого друга! — сказал он задумчиво.
Дикая кабанина пришлась мне и Холмсу по вкусу. Мы плотно закусили, напились чаю и стали обсуждать наше будущее путешествие.
— А фотография Варнавки у вас есть? — спросил Холмс.
— Как же–с! — живо ответил Венгеров. — Эта проклятая рожа постоянно находится со мною!
С этими словами он достал большой бумажник и вынул из него визитную фотографическую карточку.
— Вот, полюбуйтесь! — сказал он, подавая ее Холмсу.
Мы взглянули на нее.
С фотографии на нас смотрело угрюмое, скуластое лицо, с нависшими бровями и низким обезьяньим лбом, сверху которого беспорядочно торчали космы черных волос.
— Ростом два аршина девять с половиной вершков, крепкого, немного худощавого сложения! — пояснил Венгеров. — Глаза темно–карие, пальцы на руках короткие.
— Типичный убийца, — проговорил Холмс. — Я узнал бы его среди целого города.
— Да, физиономия аховая! — согласился уездный начальник.
Он подозвал урядника и стал задавать ему вопросы.
— Когда бежал Варнавка?
— Три дня тому назад, вашскобродь!
— Откуда?
— Из Варгузинской тюрьмы… Из каторжной! Сказывают, его должны были через два дни повесить.
— Подкопом?
— Кандалы и решетку перепилил.
— А часовой?
— Часового убил кандальной цепью.
— Не видали, куда он ударился?
— Не видали.
— Поздно хватились?
— Так точно. Только сказывают, что он на юг ударился.