Потому либо нечистый их оберегает для себя, либо мертвецы не дают…
— Мертвецы? — спросил я.
— Да.
— Как же так?
— А очень просто. Старики говорят, что коли злодей, который злодействовал над нашим братом золотопромышленником, умрет, — так душа его не может успокоиться. Она от жадности мучается и все мытарится по тайге, пока не найдет груды золота. Ну, а значит, как найдет, так и останется при ней на веки веков. Боится, что найдут другие это золото и отберут его. Вот душа злодея и мучается, и бродит по ночам вокруг этого места, все сторожит и плачет, и рычит, и аукает!
— Что за вздор! — воскликнул я.
— Не говори! — ответил мне Максим. — Эти бродячие души многие видели. Да не далече ходить! Хошь, покажу тебе Ваську Кривопалова? Он намедни пришел из тайги ни жив ни мертв. Душу–то, значит, видел. Да и я сам в прошлом году еле ноги унес. Думал, бают сказку, не послушал, ну, чуть было и не пропал. Признаться, думал, что ежели с крестом да верою, так можно нечистую душу побороть и золото найтить, ан вышло–то оно не так легко.
Я заинтересовался этим рассказом.
И на мою просьбу рассказать все по порядку, он рассказал мне одну из последних сибирских легенд, в которой участвуют все наши знакомые.
— Вот как? — удивился я. — Это становится занятным.
— Да, дорогой Ватсон! Это не только занятно, но и в высшей степени интересно для нас, — произнес многозначительно Шерлок Холмс. — Да вот сами увидите! Дайте мне, если вам не лень встать, вон с той полки бутылку хересу и достаньте парочку стаканчиков. За рюмкой вина рассказывать будет легче.
Я исполнил просьбу Холмса.
Мы чокнулись и выпили.
После этого Холмс снова закурил свою сигару и начал передавать своими словами слышанную легенду.
III
«Это было несколько лет тому назад, — так начал свой рассказ Максим Веретенюк. — И теперь, когда едешь по Амуру вверх, то видны почтовые станции, стоящие вдоль вьючной дороги. Так вот семь из этих станций так и называются до сих пор «Семь смертных грехов».
Стоят они рядом, отстоя одна от другой верст на десять–пятнадцать, смотря по трудности дороги.
В былое время эти станции содержались семью братьями–разбойниками.
И немало душ загубили они, убивая шедших с приисков золотопромышленников, и отбирали от них золото.
Да только бог смилостивился над нашим братом.
Приехал сюда откеля–то какой–то не то англичанин, не то хранцуз.
Был он из сыщиков и, сказывают, праведной жизни. Только одних душегубов и ловил.
Вроде как обет какой дал…
И вот приснилося, сказывают, этому англичанину в английской еще земле, что бог ему на Сибирь велит ехать и великих злодеев поймать.
До той поры наша полиция их никак истребить не могла, потому ей бог счастья не дает, а этот как приехал, так, сказывают, всех их одним махом и уложил.
А сам скрылся, будто его и не бывало.
Уж это верно, что души братьев нечистому принадлежали и с ним заодно были! Потому, как только убил их англичанин, так в ту же секунду все станки небесным огнем спалило, чтобы, значит, нечистое место чистым стало.
Прилетели души разбойников на свои старые места, глядят, а все их имущество и клады нечистые — бог спалил.
Завыли они на всю тайгу.
От воя их такая буря поднялась, какой давно матушка–Сибирь не видала!