Затем он медленно провел рукой по волосам, словно отгоняя кошмар, и тихо произнес:
— Вот так штука… А я–то… Ах ты, Господи!.. Да правду ли вы говорите?
— Вот мой паспорт, в котором написано, что я Шерлок Холмс. А если вы спросите в полиции, кто изловил разбойников, то вам укажут на меня, — сказал Холмс с улыбкой. — Только я совсем не праведный, а просто человек, преданный идее освобождения общества от негодных его элементов. Поэтому я никогда и не брался за дела неуголовного характера. Взяться, например, за политические дела я считал бы делом противным своей совести.
Максим Веретенюк глядел на Холмса с каким–то благоговением.
Наконец, он тихо кивнул головой и произнес:
— Если так, то с вами куда угодно пойду!
Его столбняк пропал, и он стал веселым.
— Когда же идти? — спрашивал он. — Я ведь хоть сейчас!
— Тем лучше, в таком случае мы двинемся завтра же.
— Чудесно! Настя и без меня справится.
— А вот вам и задаток на покупку кеты, — сказал Холмс, доставая бумажник и отсчитывая триста рублей.
Дело было слажено.
Часа два мы проговорили о подробностях будущего путешествия, сговорились относительно того, что взять с собою, где встретиться, и затем простились.
VI
Остаток дня мы употребили на закупку необходимых предметов. Патроны, две винтовки, еда, электрические карманные фонари — ничего не было забыто.
Кроме вещей, которые должны были быть носимы при себе, мы приобрели и более тяжеловесный багаж, который Холмс хотел оставить где–нибудь в тайге, когда мы подойдем уже совсем близко к месту.
До тех же пор мы могли прекрасно им пользоваться, следовательно, доставить себе в пути хоть некоторый комфорт.
К числу этих предметов относились: палатка, две походных койки, коробки с провизией, походная кухня, складной походный стол и две складных табуретки.
Холмс попытался было приобрести топографические карты побережья Амура между Благовещенском и Сретенском, но таких карт не оказалось во всем городе.
— Только в России можно встретить это! — злился Холмс, переходя из магазина в магазин. Но делать было нечего. Карт не было, и приходилось покориться. Утро следующего дня мы провели у Веретенюка. С своей стороны и он приготовил все необходимое.
К полудню весь наш багаж был перевезен на пароходную пристань.
Мы взяли билеты и стали ждать. Пароход пришел чисто по–сибирски, то есть с опозданием на восемь часов, и мы чуть было не умерли с тоски от ожидания.
Но вот, наконец, в три часа ночи так давно ожидаемый пароход причалил.
А так как ночью разгружать и нагружать грузы было не совсем безопасно, в виду страшно развитого в этих местах воровства, то нам и было объявлено, что пароход отойдет лишь в восемь часов утра. Пришлось этому покориться. Ночевали в каютах. Утром пароход двинулся вперед. Надо заметить, что на большинстве амурских пароходов, ходивших к Сретенску, в то время не было буфетов.
Для пароходного экипажа нанималась стряпуха, забиравшая с собой провизии немного более, чем нужно, и у нее можно было получать довольно сносные обеды.
Так было и на нашем пароходе.
Я не могу не остановиться над описанием этого путешествия, так как порядки, царившие на нашем пароходе, были характерными сибирскими порядками того еще не так далекого времени.
И о них действительно стоит поговорить.
Амур кверху от Благовещенска изобилует мелями, то и дело преграждающими фарватер.
Там их называют перекатами, и около них имеются постоянно сигналы, показывающие глубину воды на них.