Я вернулся в своё кресло, поражаясь тому, что могли наделать мои рассказы, если уж маленькие дети присылают письма с просьбой о помощи, уверенные, что Шерлок Холмс сможет отыскать всё, даже потерянную игрушку…
На другой день, когда я спустился в гостиную, то обнаружил Холмса, лихорадочно листающего «Телеграф Ньюс». Увидев меня, а точнее, услышав мои шаги, он воскликнул:
– Уотсон, посмотрите. Ещё одно письмо.
Я подошёл к столу и увидел конверт, такой же, как и вчера, без обратного адреса, и лист, исписанный быстрым твёрдым почерком:
«Мистер, вы проигнорировали просьбу ребёнка, разочаровали меня, не оказав должного внимания его пустяковой просьбе. Поэтому я вынужден устроить проверку вашим знаниям и умениям, о которых так много рассказывал ваш, если можно так сказать, коллега, некто доктор Уотсон.
Лорд Матенгю Хоум.
Лондон
P.S. Загляните в сегодняшний номер «Телеграф ньюс».
– Холмс, что всё это значит? Я знаю лорда Матенгю, он почтенный уважаемый господин. Откуда он знает о письме мальчика? – Уотсон, я сам сейчас мало что понимаю, – Холмс уже сидел в кресле, обхватив колени руками. – Но в указанной газете есть вот эта заметка. – И он протянул мне «Телеграф ньюс», пальцем указав на колонку происшествий:
«Сегодня ночью под мостом Блэкфрайарс был найден повешенным конь сэра Норвуда, украденный два дня назад на Ровер-стрит. Того, кто обладает какой-либо информацией о происшедшем, просим сообщить в Скотланд-Ярд либо по адресу Линтен-аллея, 25».
Я поднял глаза на Холмса:
– Вчерашнее письмо мальчика и сегодняшнее написано одним человеком?
Холмс пожал плечами:
– Не знаю, надо будет сейчас всё проанализировать, но пока я не обнаружил какого-либо сходства, кроме общей темы да конверта, – Холмс ещё раз осмотрел под лупой конверт. – Да, – промычал он, – и конверта. Странно всё это, а главное, пока непонятно, что немного угнетает, на что пойдёт этот, – Холмс произнёс по слогам, – НЕК-ТО. – Он замолчал, размял пальцы до хруста и продолжил: – Улик более чем достаточно. До получения нового письма, – я думаю, что оно непременно придёт, – у нас есть не менее суток, так что займёмся делом. Уотсон, – обратился он ко мне, – вы говорили, что знаете лорда Матенгю?
– Да, мне приходилось его встречать, – подтвердил я.
– Не могли бы вы наведаться к нему с этим письмом? – он протянул мне последнее полученное сообщение от незнакомца, – и разузнать как можно больше о том, мог ли он написать подобное и, если получится, раздобыть образец почерка. Ну, вы понимаете, Уотсон.
– С радостью, Холмс, – ответил я, направляясь к себе, чтобы привести себя в порядок. – Да, – решил уточнить я, – а вы разве не собирались заняться сейчас этим письмом? Оно вам не потребуется?
– Нет, Уотсон, сейчас надо решить организационные вопросы, а вечером мы с вами встретимся и обсудим узнанное за день.
Когда я уходил, Холмса в гостиной не было, но в его комнате слышался какой-то шум. Так как наши пути не пересекались, я решил не дожидаться моего друга и отправился по известному мне адресу.
Выйдя из дома, я взял дилижанс и отправился в Вильгуд. Не прошло и получаса, как я был уже на месте. Ворота были распахнуты, слуг не было видно, и, пока я шёл к дому, мимо меня несколько раз в обе стороны проехали телеги, причём к дому они ехали пустыми, а в обратную сторону тяжело нагруженными. Деревья и кусты, которые окружали дом, скрывали причину происходящего. Когда я наконец-то вышел на простор, то удивился ещё больше: вся площадь перед домом была буквально захламлена (именно такое слово подходило более всего, хотя всё это и ни как не могло быть хламом) мебелью, тюками с бельём, разнообразными мелочами. Пустые повозки загружали приезжавшие в них люди, а вот кого-либо из обслуги лорда Матенгю видно не было. Я забеспокоился и, прибавив шаг, быстро достиг крыльца. Звонок эхом отразился, судя по всему, по пустому дому. Я долго ждал и был вынужден вновь позвонить. На этот раз дверь довольно быстро отворилась, и передо мной возник управляющий лорда Матенгю.
– Добрый день, могу ли я видеть лорда Матенгю?
– Сожалею, сэр. Лорд скончался неделю назад.
– Он умер? – я был ошеломлён. – Но почему не было некролога?
– Это была последняя воля его светлости.
– Что значит «последняя воля»? – я был вне себя. Творилось что-то, никак не вязавшееся с моим знанием о ныне покойном. – Что произошло?
– Лорд Матенгю распорядился не объявлять о своей смерти.
– Но почему? Ещё раз спрашиваю, что произошло? Где он похоронен?
– Лорд Матенгю оставил письмо, в котором распорядился не афишировать свою смерть, тело сжечь, а прах развеять над Ла-Маншем, что и было сделано.
Управляющий терпеливо ждал, пока я успокоюсь, спокойный, как истинный англичанин, готовый и дальше так же уверенно и отчётливо отвечать на интересующие меня вопросы. Я же, в отличие от него, не знал, что и думать. Я был знаком с покойным, не скажу, что близко, но настолько, чтобы представлять поведение этого человека. Всё же, осмыслив полученные сведения, я немного успокоился.
– Я Джон Уотсон, – представился я.