Нам открыла миссис Хадсон, которая шёпотом сообщила, что нас ожидает посетитель:
– …и он весьма странный человек.
– Что же в нём странного, миссис Хадсон?
– Он выглядит как вы, – ещё тише проговорила она.
– Что это значит? – спросил Холмс удивлённо, но в то же время настороженно.
– Я даже сначала очень удивилась, – продолжила наша квартирная хозяйка, – когда открыла ему дверь. Он вошёл так, как будто это были вы.
– Спасибо, миссис Хадсон. Ну что, Уотсон, вы готовы увидеть двух меня одновременно?
– Готов, Холмс, – ответил я и перехватил трость так, чтобы можно было её использовать как дубинку.
Когда мы вошли, то увидели нашего посетителя сидящим на кресле, повёрнутом в нашу сторону. Он сидел спиной к окну, поэтому разглядеть его пока ещё было трудно.
– Долго вы поднимаетесь, господа, – приветствовал нас незнакомец. – Прошли давно, а потом пропали. Хотел уже спускаться за вами.
– Кто вы такой? – спросил Холмс, подходя к своему гостю и бесцеремонно разглядывая его.
– А вы не узнаёте?
– Нет. И должен признать, – Холмс покивал головой, – что вы или тот, кто вас нарядил, постарались на славу. Но знаете, – Холмс повернулся к нему спиной и уселся в свободное кресло, попутно делая жест сесть и мне, – незнакомец, мной выглядеть тоже небезопасно, – усмехаясь, и доставая из портсигара сигарету, произнёс мой друг. – Рассказывайте, что случилось.
Гость после этого как-то сразу поник. Несмотря на обилие грима, глаза выдавали его. Именно поэтому он был как на виду. Незнакомец держался уверенно, но его глаза выражали страх, который мой друг сразу же заметил.
– Мне очень нужна ваша помощь, мистер Холмс, хотя я и не заслуживаю её. Моё имя Джордж Олдфилд. – Он поднял голову, пытаясь понять, какую реакцию вызвала огласка его имени. Но, видимо, не разглядев ничего, с сожалением произнёс: – Я поставляю шейхам английских девушек.
– И вы считаете, что этим признанием расположите нас к себе? – возмущенно спросил я его.
– Нет, что вы, доктор Уотсон, я даже и не думал об этом. Но у меня нет другого выхода, как признаться во всём.
– Мистер Олдфилд, ближе к делу, – вмешался Холмс, который весь превратился в слух.
– Да, конечно, мистер Холмс. Я буду краток. В прошлом месяце я почувствовал внимание к своей персоне и, предполагая, что это полиция, вынужден был сменить подряд несколько квартир, чтобы избежать встречи с ней. На всякий случай сменил и имя. Лишь после этого я успокоился, но два дня назад мне нанесли тяжелейший удар прямо в сердце – похитили мою единственную дочь Эмили! Понимаете! – он чуть не кричал.
– Мистер Олдфилд, успокойтесь и продолжайте. Мы внимательно вас слушаем.
– Бедная моя девочка. Её мать, Адель Бленкенсоп, умерла, когда Эмили едва исполнилось три года. Они требуют меня в обмен на неё. Я на всё готов, но совсем не уверен, что с ней ничего не случится, если я сдамся им.
– Дочь знала, чем вы занимаетесь?
– Конечно же, нет. У меня есть и другой бизнес, связанный с торговлей хлопком и шерстью, в общем-то, успешный, который и позволял спокойно заниматься основным моим делом, не привлекая внимания.
– У вас есть недоброжелатели?
– Они есть у всех. А мне многие завидуют, очень прибыльный бизнес.
– Да уж, – поморщился Холмс. – Если бы не похищение человека, я бы не стал с вами даже разговаривать.
– Я всё понимаю, и клянусь, что как только всё разрешится, я брошу это дело…
– Мистер Олдфилд, рассказывайте подробности, иначе я не смогу вам помочь. Как вы узнали о требованиях?
– У меня есть верный помощник, Том, через которого эти негодяи и передали мне свои требования, – он замолчал.
– Повторяю, мистер Олдфилд, – сказал Холмс раздражённо, – рассказывайте всё. Что, мне из вас вытягивать каждую фразу?