– Покажите-ка ваше горло, – всё было хорошо. Я на всякий случай послушал лёгкие, но ничего не услышал, впрочем, если что-то и было, то прошёл слишком маленький срок. – Ну что ж, ничего плохого я не нахожу, но порекомендовал бы вам побыть какое-то время дома и погреть ноги.
– Как скажете, доктор, – Холмс был весел.
– Что это вас так развеселило?
– Послушайте, сегодняшнее сообщение в «Дейли-телеграф» в разделе происшествий:
«Сегодня ночью кто-то залез в переездной «Музей охотничьих трофеев», которому осталось работать лишь один день, видимо, в надежде чем-то поживиться, но был изгнан находящимися там чучелами зверей. С громкими воплями, коими разбудил весь квартал, взломщик с позором удалился. От этого посещения пострадало окно, и упали два чучела – медведя и саблезубого тигра».
Мы с Холмсом оценили подобное, у меня даже закапали слёзы, когда я представил весь ужас незадачливого грабителя, но потом задумался:
– Холмс, а разве саблезубые тигры не вымерли?
– Откуда мне знать, я не охотник. Но вообще, Уотсон, у меня есть несколько мыслей о нашем незнакомом корреспонденте. Так как мне вы не рекомендуете покидать дом, я хотел бы вас попросить выполнить несколько моих поручений. Не откажете?
– Что вы, Холмс, с превеликим удовольствием.
– Ну и отлично, после завтрака и отправляйтесь.
Когда я вернулся, Холмс задумчиво сидел и дымил в кресле, но сразу встрепенулся, услышав мои шаги:
– А вот и вы, Уотсон! Как сходили?
– Всё нормально, отправил.
– Ну и хорошо, а у меня сегодня улов – целых два письма.
– Неужели? Стоило отойти, и… – я засмеялся. – Да, а чем это у вас пахнет?
– Не знаю, у меня нос не дышит. Вот, взгляните сначала на это, – он протянул знакомый уже конверт. Вот что я там увидел:
«Мистер Холмс, я знаю, вы очень ограниченный человек, да простите эти слова даме, но как всё же приятно порой увидеть что-то необычное, отвлечённое от нашей обыденной жизни. Не правда ли? Мне так нравится рассматривать эти диковины, слушать рассказы о них, ведь сама я неспособна даже на знакомство с этим страшным и опасным, но, судя по рассказам бывалых, очень интересным. Я думаю, что не всё показываемое истинно существует, да и рассказы могут содержать ложь, но всё же, находясь в окружении этого, невольно ощущаешь возбуждающий ужас… Впрочем, что вам рассказывать, вы всё равно не поймёте.
С уважением Аннет Баркли.
P.S. И всё-таки, мистер Холмс, не всегда заметна обыденность в необычном, как и необычность в обыденном».
Почерк явно женский, но вот о чём написано, пока не понятно. Холмс протянул лупу:
– Взгляните на буквы «а» и «и».
Я посмотрел, они были написаны совсем иначе, чем в предыдущих письмах. Я поднял на Холмса глаза.
– Вот именно, – кивнул он, – это-то мне и не нравится, не говоря о самом тексте. Что вы думаете о нём?
– Пока не знаю, а второе письмо?
– Вот, – он протянул другой конверт. Я открыл его и сразу же отпрянул.
– Ну и запах.
– А чем пахнет, – Холмс взял его из рук и поднёс к носу, – не чувствую.
– Тем, что изображено, – на рисунке был нарисован карандашом собранный урожай: в центре огромная жёлтая луковица, а вокруг неё картофель, морковь, свекла… В самом низу листка была сделана надпись из моркови и картофеля: «ТОРОПИСЬ», – луком.
– Луком? – переспросил Холмс, потом выхватил лист и кинулся к газовой лампе. Он поднёс листок и равномерно поводил над ней. Потом показал его мне. На рисунке проявилась коричневая надпись печатными буквами:
«Река Флит очень опасна, хоть и не видна. Не стоит гулять там, где не следует».