— Вы давно не виделись с братом? — спросил я.
— Примерно с год.
Это не показалось мне странным, хотя многих может удивить, что два брата, живущие в одним городе и не находящиеся в ссоре, так редко встречаются. Мне-то было доподлинно известно, что братья Холмсы скорее исключение, чем правило.
Предупредив Майкрофта, что вести мои не из приятных, я рассказал ему, в каком состоянии находится его брат и как я предлагаю вылечить его. Он слушал меня молча и бесстрастно; по мере того как я говорил, голова его опускалась все ниже и ниже. Когда я закончил, наступила пауза, настолько долгая, что я подумал, а не заснул ли он. Звук, похожий на храп, убедил меня, что так оно и есть на самом деле, как вдруг Майкрофт медленно поднял голову. Глаза его вновь встретились с моими, и я увидел в них боль.
— Мориарти, вы говорите? — хрипло промолвил он наконец.
Я кивнул.
Он вяло взмахнул рукой, прося не перебивать.
— Да-да, конечно, — пробормотал он и снова погрузился в молчание, уставившись на кончики пальцев. Наконец, Майкрофт вздохнул еще раз, поднялся и заговорил с оживлением, как бы пытаясь совладать с потрясением от принесенной мною вести.
— Заманить Шерлока в Вену будет нелегко, — согласился он, подойдя к двери и подергав шнурок звонка, — но и не совсем невозможно. Для этого нам всего лишь придется дать ему повод думать, что Мориарти там и ждет его.
— В том-то и штука, что мы не знаем, как это сделать.
— Не знаете? Проще всего будет устроить так, чтобы профессор Мориарти отправился в Вену собственной персоной. Дженкинс, нам понадобится кэб, позаботьтесь об этом, — сказал Майкрофт Холмс слуге за моей спиной, явившемуся на звон колокольчика.
Майкрофт Холмс хранил молчание на протяжении почти всего пути к дому номер 114 по Мунро-Роуд (адрес в Хаммерсмите, указанный в визитной карточке профессора); лишь однажды он нарушил его, чтобы осведомиться об австрийском враче, и спросил, не знаю ли я, кто он такой. Я объяснил, что прочитал о нем в журнале «Ланцет». В ответ Майкрофт усмехнулся.
— Судя по имени, он еврей, — заметил он.
Я почувствовал, что обретаю второе дыхание, — мысль о том, что на моей стороне Майкрофт Холмс и его ум, сильно приободрила меня. Подмывало расспросить его о профессоре Мориарти и трагедии, о которой тот упомянул, но потом я все же решил попридержать язык. Майкрофт был всецело поглощен судьбой своего несчастного брата; в характере обоих братьев было что-то такое, что исключало такую вольность даже со стороны близкого друга. Я же ни в коей мере не был достаточно хорошо знаком с Майкрофтом.
Вместо этого я стал размышлять о том, как нам уговорить профессора Мориарти согласиться принять наше весьма странное предложение. Несомненно, думал я, нам ни за что не удастся убедить скромного, робкого учителя бросить все и немедленно отправиться на континент. Он станет возражать; хуже того, он будет ныть. Я повернулся к своему спутнику, чтобы поделиться своими опасениями, но тот уже высунулся в окно.
— Останови-ка здесь, приятель, — сказал он негромко, хотя мы были еще далеко от места.
— Если профессор не преувеличивает, — пояснил Майкрофт, с трудом вынося свое грузное тело из экипажа, — мы должны быть настороже. Нам чрезвычайно важно поговорить с ним, но не менее важно сохранить наш визит в тайне от Шерлока, приняв меры на случай, если он и в эту ночь решил стоять на посту.
Я кивнул и сказал вознице ждать нас столько, сколько понадобится. Для верности я сунул ему шиллинг и пообещал еще один по возвращении. После этого Майкрофт и я тихо двинулись по пустынным улицам в направлении дома профессора.
Мунро-Роуд — ничем не примечательный район: двухэтажные домишки с оштукатуренными фасадами и крохотными садиками. В конце улицы я увидел белый дымок, медленно клубящийся в ночном воздухе, и судорожно дёрнул моего тучного спутника за рукав. Он взглянул, куда я ему показал, и кивнул. Мы притаились в тени ближайшего дома.
Под единственным фонарем на улице стоял Шерлок Холмс и курил трубку.
Оставаясь все время в тени, мы подкрались ближе и затаились. Положение было совершенно безнадежным. До тех пор пока Холмс торчит перед профессорской дверью, нечего и думать, чтобы войти незамеченными, разве что попытаться отвлечь его — но как? Мы пошептались. Сначала нам пришла мысль попробовать проникнуть в дом с соседней улицы через черный ход, однако этот план наткнулся на несколько возражений. Не было никаких сомнений, что нам пришлось бы перелезать через забор, Майкрофт же был совершенно не подготовлен к такого рода гимнастическим упражнениям, хотя мне-то они были бы по силам. Но даже если бы нам и удалось преодолеть это препятствие, даже если бы мы правильно угадали в темноте нужный дом, нам пришлось бы еще ломать запертую дверь черного хода; произведенный нами шум, несомненно, привлек бы внимание Холмса.
Неожиданно все уладилось само собой. Я увидел, что мой друг, стоящий в желтом конусе света фонаря, выбил пепел из трубки о каблук и направился восвояси.
— Он уходит! — воскликнул я вполголоса.
— Будем надеяться, что он не собирается вернуться и продолжить бдение, — пропыхтел Майкрофт, поднимаясь и пытаясь стряхнуть грязь с колен, что при его телосложении было довольно непросто. — Надо торопиться, — сказал он, наконец бросив это безнадежное занятие, — больше ждать нельзя, дело есть дело.
Он направился к дому. Я продолжал стоять не шелохнувшись и смотрел вслед своему другу, уходившему в темноту; его фигура, облаченная в плащ-накидку — высокая и стройная, — выглядела одинокой и несчастной.
— Ватсон, ну где же вы, — прошептал Майкрофт, и я последовал за ним.
Поднять на ноги обитателей дома оказалось проще, чем мы предполагали; профессор Мориарти бодрствовал, его попытка заснуть была тщетной — в который уже раз — от одной мысли, что Холмс стоит у него под окнами.
Должно быть, он видел наше приближение: дверь распахнулась, как только Майкрофт взялся за дверной молоток. Мориарти, в ночном колпаке, рубашке и накинутом сверху выцветшем красном халате, смотрел на нас близорукими, покрасневшими от бессонницы глазами.
— Это вы, доктор Ватсон?
— Да, а это мистер Майкрофт Холмс. Вы разрешите нам войти?