Это препятствие на пути наших планов, однако, исчезло незамедлительно. В парадную дверь постучали, и через некоторое время в комнату вошла служанка, неся телеграмму. Дрожащими руками я сломал печать и прочел послание, составленное на ломаном английском. В нем говорилось, что услуги врача «есть в распоряжение великий английский сыщик без всякая плата» и что сам врач с нетерпением ждет ответа. Я нацарапал записку и попросил служанку отдать ее посыльному, ждавшему у двери.
Теперь оставалось заманить Шерлока Холмса в Вену.
Интерлюдия на Пэлл Мэлл
Конечно, одно дело — пообещать перевоплотиться в Шерлока Холмса, позаимствовать его образ мыслей и совсем другое — сделать это.
Вдохновленные телеграммой, мы сдвинули кресла, я достал с полок свои записи и мы стали обдумывать, что может послужить ложным следом.
Увы, задача оказалась гораздо более сложной, чем я мог представить. Все знатоки моих заметок склонны считать, что их автор тугодум, безнадежный тупица, человек доверчивый и совершенно лишенный воображения, если не хуже. Я отвергаю эти обвинения по всем пунктам, хотя и признаю, что пользовался некоторыми художественными приемами. Так, описывая наши с Холмсом приключения, я, естественно, иногда представлял себя несообразительным по сравнению со своим другом, что, видимо, было с моей стороны ошибкой. Должен заметить, что прибегал я к такого рода преувеличениям не для того, чтобы усилить впечатление от способностей Холмса. Причина скорее в том, что само его присутствие заставляло чувствовать умственную неполноценность не одного меня, а и других людей, обладавших совершенно нормальным интеллектом.
Когда же заурядный ум, пусть движимый самыми добрыми намерениями, берется переиграть превосходящего соперника, сразу становится ясно, что дело это почти безнадежно.
В тот вечер мы с женой перебрали в уме с десяток неудачных способов. Все наши хитрости имели какой-нибудь изъян, были неубедительны или просто лишены чего-то такого, без чего — я знал наперед — не стоит и пытаться привлечь внимание Холмса. Жена, выступая в роли беспощадного критика, раз за разом не оставляла камня на камне от того, что еще секунду назад казалось великолепным замыслом.
Сколько так просидел я перед очагом, ломая голову и снова и снова листая свои заметки, — не знаю точно. Помню только, что в моем воображении времени прошло гораздо больше, чем на самом деле, о чем бесспорно свидетельствовали часы над камином.
— Джон — вдруг воскликнула жена, — мы все делаем не так.
— То есть? — поинтересовался я, несколько уязвленный, ибо знал, что делаю все, что в моих силах. Мне не доставило никакого удовольствия вдруг услышать от своей собственной супруги, что все, что я предпринимаю для спасения дорогого друга, «не так».
— Ну не сердись, — поспешно добавила жена, увидев, что я покраснел. — Я только хотела сказать, что, если мы намерены перехитрить мистера Холмса, нам надо обратиться за помощью к его брату.
Ну почему эта мысль не пришла мне сразу? Я наклонился и чмокнул жену в щечку.
— Ты права, — сказал я, поднимаясь. — Майкрофт — тот человек, который сможет подсказать, на какую приманку лучше всего ловить. Даже сам Холмс признает, что Майкрофт превосходит его по уму.
Я заторопился к двери.
— Ну куда ты пойдешь на ночь глядя? — возразила жена. — Уже почти десять. В самом деле, Джон, на сегодня хватит.
— Я же говорил тебе, что нельзя терять ни минуты, — ответил я, натягивая сюртук, висевший перед огнем. — Успеть бы в клуб «Диоген» до одиннадцати, может быть, еще застану Майкрофта. Не жди меня, ложись спать, — добавил я, нежно поцеловав ее еще раз.
На улице я подозвал экипаж и попросил отвезти меня к «Диогену». В этом клубе Майкрофт обычно проводил свободное время. Откинувшись на подушки и прислушиваясь к цокоту копыт лошади, катившей кэб по улицам, залитым светом газовых фонарей, я изо всех сил старался не уснуть. По правде говоря, ужасно устал. Но тут я вспомнил, что Холмс, когда занимался каким-нибудь делом, был способен поистине на нечеловеческие усилия. Если уж я не могу тягаться с ним по уму, то должен хотя бы не уступать ему в выносливости.
Я не слишком хорошо знал Майкрофта Холмса. Раз или два мы виделись с ним года три тому назад, когда наши пути пересеклись во время расследования ужасного происшествия с греческим переводчиком. Подумать только, мы прожили с Холмсом бок о бок более семи лет, прежде чем он впервые упомянул о своем брате. Эта новость поразила меня так же, как ошеломило бы сообщение о том, что Земля все-таки плоская. Еще большей новостью для меня было то, что Холмс признавал за своим братом умственное превосходство.
— В таком случае он, несомненно, куда более известный сыщик, чём вы, — сказал я тогда. — Но если так, то почему я о нем никогда не слыхал? — Мне показалось совершенно невероятным, что в наше время в Англии живет человек равный Холмсу по уму, но о нем никто и никогда не упоминает.
— А-а, что там говорить, — отмахнулся Холмс. — Майкрофт из тех, что зарывают талант в землю. Он просто очень ленив, — добавил он, увидев, что я не совсем понимаю, в чем, собственно, дело. — Он бы с удовольствием разгадывал загадки, если бы это можно было делать, не покидая своего кресла даже на время. К сожалению, от сыщика требуется не только это, — усмехнулся Холмс, — а Майкрофту претит малейшее физическое усилие.
Холмс поведал мне, что его брат проводит большую часть времени в клубе «Диоген», как раз напротив своего дома на Пэлл Мэлл. Клуб этот был создан специально для тех людей, что терпеть не могут клубы. В нем состояли наистраннейшие и наинелюдимейшие личности Лондона; ни один из членов не имел права обращать ни малейшего внимания на других. Разговаривать в этом клубе разрешалось только в комнате для посетителей.
Я уже дремал, когда возница откинул ступеньки и, не заглядывая внутрь, как бы между прочим сообщил, что мы прибыли на место.
Скорым шагом я пересек улицу, у входа в клуб вручил привратнику свою карточку и попросил мистера Майкрофта Холмса в комнату для посетителей. Тот сдержанно поклонился и отправился исполнять поручение. Лишь по легкому блеску надменных, всегда полуприкрытых глаз я понял, что, по его мнению, одет самым неподобающим образом. Я предпринял тщетную попытку поправить воротничок и с сожалением провел рукой по небритому подбородку. К счастью, мне не нужно было снимать шляпу и причесываться. В те годы еще существовал обычай, по которому мужчины не снимали шляп в помещении, особенно в клубах.
Минут через пять привратник вернулся мягкой, неслышной походкой и, грациозным движением затянутой в перчатку руки пригласив следовать за ним, провел в комнату для посетителей, где я и нашел Майкрофта Холмса.
— Доктор Ватсон, если не ошибаюсь? Не думал, что сразу узнаю вас, — он вразвалку подошел ко мне и пожал руку своими толстыми пальцами. Я неоднократно упоминал, что, в противоположность худощавому Шерлоку, брат его был человеком весьма тучным. Годы не изменили его телосложения. Пока я рассматривал его, Майкрофт Холмс в свою очередь внимательно изучал меня своими маленькими, глубоко посаженными глазками.
— Вы пришли по срочному делу, касающемуся моего брата, я полагаю, — продолжал он. — Весь день вы провели в разъездах, занимаясь его делами, пользовались главным образом экипажами, насколько я могу судить; вы остановились ненадолго на вокзале Ватерлоо, чтобы забрать что-то. Нет-нет, — поправился он, — чтобы встретить кого-то. Вы очень устали, — добавил он, приглашая меня сесть. — А теперь расскажите мне, пожалуйста, что стряслось с моим братом.
— Откуда вы узнали, что с ним что-то случилось? — спросил я, опускаясь в кресло в изумлении. Не было никаких сомнений, что передо мной действительно единоутробный брат Холмса.
— Проще простого, — сказал Майкрофт, небрежно взмахнув ручищей. — Я не вижу вас уже года три, все это время вы находитесь в обществе Шерлока и, насколько мне известно, описываете его приключения. Потом вы неожиданно являетесь ко мне в то время, когда все женатые джентльмены дома со своими женами; более того, вы приезжаете ко мне без своей прекрасной половины. Легко предположить, что что-то случилось с моим братом и вы приехали просить помощи. Судя по вашему подбородку, вы весь день провели в разъездах, у вас даже не было времени побриться. Саквояж с инструментами не при вас, однако мне известно из ваших объявлений в газетах, что вы возобновили практику. Из всего этого я заключаю, что ваше срочное дело связано с приездом ко мне. Дата на перронном билете, торчащем у вас из кармана пальто, свидетельствует, что вы сегодня были на вокзале Ватерлоо. Если бы вы были там для того, чтобы забрать посылку, вам не потребовалось бы идти дальше багажного отделения — я полагаю, для этого не нужен перронный билет; следовательно, вы встречали кого-то. Что касается экипажей, в которых вы разъезжали целый день, могу сказать вам следующее: ваша щетина и измученный вид свидетельствуют, что вы целый день не были дома; однако ваше пальто сухое и ботинки чистые, несмотря на ненастье. Какой еще способ передвижения может объяснить эту странность, как не тот, который наш мистер Дизраэли называл гондолами Лондона? Видите, все очень просто. А теперь выкладывайте, что произошло.
Майкрофт пододвинул стул, сел напротив меняв, дал мне время справиться с изумлением, по-доброму улыбнулся и предложил что-нибудь выпить. Я отказался, покачав головой.