Но перечувствованное за этот день сильно задело душу. Счастливый в своем отцовстве, он испытывал благодарную нежность к детям. Обожал внучку, не отходившую от деда при каждом приезде.
По службе он часто сталкивался с детьми, обделенными любовью взрослых, не раз присутствовал при процедуре изъятия детей из семей-алкоголиков. Это было тяжелое зрелище.
Но убитый так глупо, так равнодушно младенец. Это разрушало какие-то незыблемые основы высшей справедливости.
Он вошел в свой дом с тяжким грузом на душе. Надюша суетилась на кухне, вкусно пахло ее фирменными щами. Свет из-под старенького абажура охватывал стол, на который она поставила большую миску дымящегося супа.
Петрович вспомнил, что предстоит непростой разговор с женой о ситуации на работе и вдруг почувствовал такую душевную усталость, что сразу принял решение: уйти из милиции. Бороться, спорить, доказывать, добиваться справедливости, сталкиваться с подлостью, предательством, низостью… Нет, нет…
Наверно, это малодушие, но ему хочется покоя, и он, если честно, боится тех тяжелых переживаний, которые принесет ему весьма возможное поражение в этом «поединке». Для счастья ему всегда было достаточно вот этого теплого кружка света, в котором он спрячется от несправедливости и глупости.
Надя выслушала его, вздохнула огорченно, но не спорила.
Принятое решение принесло такое душевное облегчение, что все остальное легко отступило на второй план.
–Богатыми никогда не были и не будем,– сказал Петрович, – зато я уж за хозяйство возьмусь. Забор починю.
На следующий день он отдал Сергею заявление на отпуск, чтобы тот передал Николе. Тот с удивлением взглянул на напарника. Он, вероятно, ожидал, что тот будет как обычно спорить с начальством. Но Петрович свой поступок не стал объяснять. Коллега его поведение посчитает правильным: воевать с начальством себе дороже. Лучше смириться, не нарываться. И хотя Петрович руководствовался не этими доводами, но объясняться с теми, кто вряд ли тебя поймет, не имело смысла.
У него был целый месяц, чтобы укрепиться в своем решении и пощекотать нервы начальнику, пусть помучается вопросом: пойдет ли он, старый служака, до конца или безропотно уволиться.
Неожиданно он почувствовал отчужденность от того, что заполняло его жизнь три десятка лет. Ощущение было, как у путника, оказавшегося через много лет в когда-то знакомых местах. Ненадолго остановившись, окидываешь взглядом дом, в котором неоднократно бывал, сад и лес. Но воспоминания так расплывчаты, так неопределенны, что не будят в душе никаких чувств, и продолжаешь путь, легко забыв о пережитом.
И что особенно важно, его нынешнее положение давало ему возможность продолжать расследование на Стоячем. Еще месяц у него будет форма, документы и статус представителя власти.
Поэтому в первый день отпуска, он прополол капусту. И, как обещал жене, починил забор. А на следующий день отправился к озеру.
Весенний лес неузнаваемо преобразился с его последней прогулки. Деревья покрылись ярко-зеленой, блестящей, листвой. В густой сочной траве затерялись тропинки. Притихли птицы, занятые выведением птенцов.
А вдоль кромки берега появились первые «устойчивые признаки цивилизации»: пластиковые бутылки и пакеты, битое стекло, окурки, развешанные на кустах презервативы.
Подобная карта обычно заставляла его думать, что человек – лишний в природе.
Он увидел знакомую палатку Вампира. Обошел ее – никого не было. Петрович решил подождать хозяина и заодно искупаться. Конечно, вода была еще холодной, но его, привыкшего с детства купаться при любой температуре, это не остановило. Но не успел он войти в воду, как увидел, что из леса выходит Вампир. Он был в высоких сапогах, покрытых тяжелыми ошмотьями грязи. В руках нес две грязные лопаты. Он с досадой бросил на землю свою ношу и, не разуваясь, лег у палатки.
Петрович стал торопливо натягивать одежду. Он решил подойти неожиданно и застать Вампира врасплох.
Петрович подошел к палатке Вампира в том месте, где деревья подступали к ней почти вплотную. И он мог оставаться незамеченным до последней минуты.
– Червячков копали? – дружелюбно спросил он.
Вампир лежал к нему спиной, он заметно вздрогнул и торопливо обернулся. В его глазах мелькнул не только страх, естественный в такой ситуации, но и злоба.
Однако ее стушевала натянутая улыбка.
–Ну да запасаюсь?? Клев неплохой.
Немного поговорили ни о чем. Петрович сказал;
–Ну, раз клев есть, тоже хочу палаточку здесь поставить, отдохнуть недельку. На пенсию ухожу, имею право расслабиться. Не возражаете, если туточки рядом.
Вампир стал его горячо отговаривать. Мол, и комары заедают, и по ночам очень холодно. А он, местный житель, может сюда добираться каждый день, не мучить себя ночевками.
Петрович кивал головой. Вроде как соглашался, но сам решил, что идея, только что пришедшая в голову, неплоха: он будет иметь возможность понаблюдать за «Вампиром».
Да и несколько дней одиночества нужны ему, чтобы обдумать произошедшее и ожидающее его.
Его неожиданное решение порыбачить на Стоячем рассердило жену.