Ну да. Все в рамках закона и моего бюджета. Раз уж жилье в Москве мне теперь не понадобится, то почему бы не вложиться в обустройство гнездышка для моей золотой девочки? Двух золотых девочек.
Она скидывает балетки и, как кошка на мягких лапках, начинает аккуратный обход вроде знакомой, но такой изменившейся территории.
Ее бывшая спальня стала отдельной детской. Нежной, воздушной, светлой, наполненной лучами восходящего солнышка. Где-то я прочитал, что детям лучше всего обитать в комнатах, выходящих окнами на восток. Все по фен-шую, дорогая. Дорогие.
Кухня так и осталась кухней, санузел тоже на месте. Но все обновленное. Блестит, сверкает, радует мужской глаз безупречно работающей техникой. И, надеюсь, женский тоже.
— Данил, я требую ответа!
— Давай я помою руки, возьму Дашу, а ты еще пройдись.
— То есть у меня теперь нет гостиной? Только две спальни? Дашина и… твоя?
Понятное дело, что, как хозяйка, она имеет право возмутиться. Но если подумать как следует, то я все сделал правильно.
Вот детская спальня, а вот хозяйская. Все на месте.
— А что тебя не устраивает? — вежливо спрашиваю я.
— А если кто-то придет в гости?
— Ты собираешься устраивать великосветские приемы на большое количество людей?
— Нет, но…
— Если придут друзья — один-два человека, то вполне можно пригласить их на чашку чая в кухне.
— Данил!
— Если тебе надо учиться, то и кухня, и большая спальня вполне сгодятся для этих целей.
— Где я буду спать прямо сейчас?
— У Даши в комнате пока не собрана кушетка. Она как раз под твой рост. Там можно прилечь днем, во время ее послеобеденного сна. А прямо сейчас ты будешь спать в большой комнате.
— А…
Ну скажи, сирена! Спроси меня. Давай. Ну же?
Но она замолкает и прикусывает нижнюю губу.
Черт тебя подери, женщина. С ума меня сведешь. Я же держусь из последних сил. Строю из себя холодного рассудительного снежного человека, хотя под кожей все кипит и полыхает, а сердце бухает так, что, кажется, вот-вот сломает на хрен ребра.
— А у тебя есть вино? — вдруг говорит она.
— Вино?
— Да. Вино. Красное, полусладкое. Грузинское. Не поверишь, мне уже месяца два снится бокал такого вина. И мне как раз… можно уже. Теперь можно.
Ах вот в чем дело.
— Чего нет, того нет. Но я быстро организую. Загляни в холодильник, может, что-то еще надо? А я пока спущусь за вашими вещами и как раз загляну в магазин, тут совсем рядом.
За двадцать минут, что меня нет, на кухонном столе волшебным образом, словно сама собой, накрывается скатерть-самобранка. Я даже и не знал, что у меня в холодильнике есть столько всего съедобного.
— Мама с собой кучу всего дала, — будто извиняясь за внезапный пир, кивает она. — Перекусим? Я как раз уложила Дашу. Часик она точно поспит.
Она с такой жадностью смотрит на льющуюся из глиняной бутылки темно-красную, почти бордовую жидкость, что мне хочется рассмеяться. Счастливо рассмеяться. У нас уже есть ребенок, а мы еще ни разу толком не ужинали вместе. Не ужинали, не завтракали, не обедали. Не болтали, обнявшись в кресле под одним пледом. Не гуляли тихим летним вечером. Не отрывались в ночном клубе, крадя друг у друга поцелуи, пока не видят окружающие. Не ругались по пустякам. Не мирились бурно. У нас столько всего еще не было.