– Можешь продолжать, – улыбнулся Шенвер.
– В то время как попытка свергнуть тебя оказалась успешной, – закончила Грейланд.
– Да, – согласился Шенвер. – Я едва сумел спасти свою шкуру. И этот корабль. И несколько сотен друзей. И существенное количество знаний всего человечества того времени. И естественно, немалые материальные богатства.
– То есть ты понимал, что это случится, и знал, что не сумеешь этому помешать.
– Именно так.
– Тогда расскажи, откуда ты знал.
– Могу рассказать, но не знаю, будет ли тебе от этого польза.
– Почему нет?
– Потому что я был… как бы это сказать… не слишком хорошим королем. Уж точно не настолько хорошим, как ты, моя подружка-имперо. И тем более не настолько хорошим человеком.
– Ты вовсе не плохой человек, – возразила Грейланд.
– Теперь я стал лучше, – согласился Шенвер. – К тому же я больше не человек. Я – искусственный разум, основанный на ком-то, кто когда-то был человеком. Я помню, как был человеком, и помню, какие желания и эмоции двигали мною как человеком. У меня по-прежнему есть к ним доступ, но те же самые желания и эмоции больше не движут мною нынешним. Мне триста с лишним лет, и у меня было достаточно времени, чтобы побыть наедине со своими грехами.
– В таком случае ты не так уж сильно отличаешься от моего конгресса имперо. Их записанные версии имеют доступ к мыслям и чувствам их живых прототипов. Они просто не могут чувствовать все это сами.
– Я могу чувствовать, – сказал Шенвер. – Примерно так же, как ты можешь заново переживать свои эмоции в пятилетнем возрасте. Но ты ощущаешь их не так, как пятилетняя девочка.
– Порой со мной такое бывает.
– Что ж, прекрасно, – улыбнулся Шенвер. – Я просто хотел сказать, что под воздействием этих эмоций ты не стала бы вести себя так, как вела бы себя в пять лет. На избалованного ребенка, готового злиться по любому поводу, ты не похожа.
– Спасибо, – ответила Грейланд. – Но мне все же хотелось бы знать, когда тебе стало известно о грядущем перевороте.
Шенвер вздохнул, что было совершенно необязательно, учитывая, что он являлся искусственным интеллектом, проецировавшим голографическую версию самого себя, но тем не менее.
– Если коротко – я понял, что это случится, когда уничтожил или предал всех, кто мог стать полезным союзником, а все оставшиеся решили, что мне пора уйти. Чтобы рассказать подробнее, потребуется слишком много времени, к тому же, боюсь, это окончательно разрушит твое мнение обо мне как о хорошем человеке. Скажу лишь одно – я сам стал творцом этой катастрофы, почему, собственно, и предвидел ее задолго до того, как она произошла.
– Если ты мог ее предвидеть, то почему не смог ее избежать?
– Потому что однажды сделанный выбор порой невозможно изменить, – ответил Шенвер. – А в самом начале моего правления, когда я был напыщенным глупцом, я несколько раз совершал неверный выбор, причем за короткое время. Все остальное – лишь следствие. В конце концов – к тому времени я уже достаточно набрался ума, чтобы осознать весь ужас своих былых поступков, – мне стало ясно, что, хотя я и могу отсрочить переворот, бесконечно так продолжаться не может. И я отсрочил его достаточно надолго, чтобы иметь возможность бежать, – улыбнулся он. – По иронии судьбы, когда переворот все же случился, я уже умирал – причиной чему тоже стал когда-то сделанный выбор. Если бы заговорщики подождали еще пару лет, переворот им вообще бы не понадобился.
– Жаль, что ты тогда сделал такой выбор, – помолчав, сказала Грейланд.
– Если хочешь знать – мне тоже, – ответил Шенвер. – Не слишком приятно оглядываться назад, зная, насколько все могло быть иначе. Единственная маленькая радость, что я в итоге оказался здесь, с тобой и Марсом, который, кстати, трудится как сумасшедший, пытаясь сообразить, как можно всех нас спасти.
– Это он тебе рассказал?
– Нет, конечно. Но он приходит иногда поговорить на математические темы. Он полагает, что поскольку я машина, то сумею понять суть его расчетов, но в этом он полностью ошибается. Однако я учусь, так как мне хочется быть ему полезным. Пока что у меня это не получается, но, думаю, лишь до поры до времени. Во всяком случае, я учусь намного быстрее, чем большинство людей. Знаешь, он в самом деле выдающаяся личность, этот твой прекрасный принц.
– Мне тоже так кажется.
– Нет, я имею в виду нечто большее. Он чересчур скромен, чтобы об этом сказать или даже подумать, но я вижу, что он делает, и даже могу кое-что понять. Если кто-то и сумеет тебя спасти, так это он. В данный момент вопрос в том, хватит ли ему данных. И удастся ли ему хоть немного поспать. – Шенвер заметил промелькнувшую по лицу Грейланд тень. – Что такое?
– В смысле?
– Ты о чем-то только что подумала. Когда я говорил про данные.
– Не важно.
– Ладно, – сказал Шенвер. – Но если уж зашла речь о данных, ты говорила, что знала о нескольких планировавшихся попытках переворота.