Кивнув, Кива протянула имперо пачку документов, которые та тотчас же передала своему помощнику.
– Несколько дней назад Друзин Вульф подошел ко мне и Сении Фундапеллонан, когда мы ужинали, и разразился монологом.
– Он… что?
– Разразился монологом. Ну, знаете: «Скоро вас постигнет злой рок, бла-бла-ха-ха» или что-то вроде того.
– Не знала, что люди ведут себя так в реальности.
– Вряд ли он сам это понимал – в отличие от своего прихвостня, которому пришлось чуть ли не силком тащить его прочь.
– И какое отношение этот монолог имеет ко мне?
– Сперва я подумала, что никакого, – сказала Кива. – Мы основательно поцапались с его прихвостнем по поводу некоторых контрактов, и я решила, что он просто хочет заявить, что подает иск против меня и дома Нохамапитан. Мы с Сенией еще раз проверили, не проявлял ли он какой-либо подозрительной активности против нас, но ничего не нашли. – Кива показала на пачку документов в руках помощника Грейланд. – Но мы нашли кое-что другое. За несколько дней до своего монолога Друзин Вульф вывел около двадцати миллионов марок со своих личных брокерских счетов.
Грейланд удивленно взглянула на Киву.
– И откуда же у вас доступ к личным брокерским счетам Вульфа?
– Я потратила несколько месяцев, отслеживая все неучтенные счета, которые имелись у семейства Нохамапитан, Ваше Величество, – усмехнулась Кива. – Так что опыт финансовых расследований у меня имеется.
– А также, полагаю, опыт дачи взяток нужным людям.
– Таким опытом я не обладаю, – ответила Кива, и Грейланд едва заметно улыбнулась. – Но я не намерена свидетельствовать в суде или вроде того. В любом случае информация вполне надежна.
– Аристократы часто перемещают свои богатства из одного места в другое, леди Кива, – сказала Грейланд. – А когда их переводят с одного счета на другой, создается впечатление, что большая их часть полностью исчезает. Можно не сомневаться, что честная проверка верхушки любого дома покажет, что на неучтенных счетах у них больше денег, чем на официальных, и дом Лагос в этом смысле не исключение. Марки, проваливающиеся в черную дыру, давно уже никого не удивляют.
– Дело вовсе не в исчезнувших деньгах, – ответила Кива. – Дело в том, что примерно в то же самое время, когда Друзин Вульф вывел свои двадцать миллионов марок, то же самое сделали пара десятков других аристократов, практически с теми же суммами.
Грейланд остановилась, вынудив затормозить свою свиту:
– Сколько?
– Мой источник отметил двадцать шесть отдельных случаев вывода средств, в одном и том же временном промежутке, в одной и той же сумме – или вывода на несколько счетов общей суммы примерно в двадцать миллионов марок. Вероятно, есть и другие, но мой источник сумел отследить только эти.
– И вы доверяете этому источнику?
– Я полагаю, он ценит тот факт, что ему оплатили все его игорные долги. И он знает, что, если он попытается мне перечить, я толкну его под долбаный автобус. Так что – да, доверяю. Есть и кое-что еще.
– А именно?
– Все аристократы, выведшие свои марки, присутствовали на деловой встрече, организованной домом Ву. Под предлогом рекламы нового поколения «десяток».
Грейланд поморщилась, но продолжала идти дальше.
– В таком случае они могут сказать, что вносят депозиты.
– Угу, но все эти депозиты – с личных счетов, а не бизнес-счетов домов, – сказала Кива. – «Десятки» – огромные корабли, способные десятилетие просуществовать в космосе, никуда не причаливая. Вряд ли их собираются использовать для развлекательных экскурсий.
– Приближается коллапс Потока, – заметила Грейланд. – Возможно, они страхуются от возможных рисков.
– Даже если так, стоимость десяток начинается с миллиарда марок, – ответила Кива. – Дом Ву требует десять процентов депозита, что не подлежит обсуждению. Ваша семья не предлагает скидок, мэм. Двадцати миллионов марок не хватит ни для какого депозита. Любого, кто предложил бы столько в качестве аванса за «десятку», попросту бы осмеяли.
– Значит, дело в чем-то другом?
– Да, в другом, – кивнула Кива. – И чем бы оно ни было, к нему причастен дом Ву.
– Все равно не понимаю, какое это имеет отношение ко мне, леди Кива, – сказала Грейланд, сворачивая в последний коридор, ведущий к пункту ее назначения.