– Может, и не имеет, – признала Кива. – Но когда Друзин Вульф выступал передо мной со своим монологом, он явно имел в виду, что меня должно постигнуть заслуженное возмездие. Ни он, ни его дом не выступили против меня прямо и не пытались подать иск против дома Нохамапитан, так что дело явно в чем-то другом. Все знают, что я пользуюсь вашим расположением, мэм. Вы дали мне место в исполнительном комитете – место, которое, хочу напомнить, мне на хрен не сдалось, – и я стояла рядом с вами, когда вы арестовали половину местных аристократов.
– На самом деле не столь уж многих.
– Вполне достаточно, мэм, – ответила Кива. – А теперь целая толпа аристократов швыряет деньги в черную дыру, причем среди них немало тех, чьи родственники сидят в тюрьме, ожидая суда за измену, в том числе и из дома Ву. И естественно, где-то там болтается долбаная Надаше Нохамапитан, проворачивая свои делишки. У нее есть кое-какие деньги, но их относительно немного, и непосредственного доступа к другим у нее нет. Ей нужно откуда-то их взять. Так что мне кажется, что, когда Вульф передо мной выделывался, он не собирался выступать против меня напрямую. Он знает, что в этом случае я его просто раздавлю. Он считает, что, когда вас свергнут, я окажусь в числе сопутствующих потерь.
Грейланд остановилась перед дверью, за которой находилась футбольная команда Ядропада, выигравшая чемпионат лиги, и теперь имперо предстояло ее чествовать в течение ближайших семи с половиной минут, прежде чем перейти к очередным неотложным делам. Для Грейланд прошло лишь около трети дня, и Кива, хотя бы отчасти научившаяся ценить время имперо, молча (что было для нее несвойственно) удивлялась тому факту, что, несмотря на все свидетельства ускоряющегося коллапса цивилизации, столь немалая часть рабочего графика Грейланд посвящена таким банальностям, как, скажем, поздравление долбаной спортивной команды, которая лучше других умеет гонять мяч.
– Полагаете, Надаше Нохамапитан имеет какое-то отношение к этому исчезновению денег? – спросила Грейланд у Кивы.
– Угу, полагаю. Она до смерти вас ненавидит. И вы заставили все дома и гильдии вас бояться. На этом она намерена сделать себе капитал.
– Каким образом?
– Ну, мэм… скажем, устроив очередной переворот. «Коль в первый раз тебе не повезло», и все такое.
Грейланд кивнула на пачку документов в руках ее помощника.
– Я могу распорядиться, чтобы в отношении этих аристократов провели расследование.
– Как только это случится, ваши намерения раскроются в ту же секунду, – покачала головой Кива. – Слишком многие готовы вас предать. Об этом станет известно раньше, чем вы успеете отдать приказ. Аристократы затрут следы, марки волшебным образом вновь появятся на законных бизнес-счетах, а Надаше, если она в самом деле за всем этим стоит, станет намного труднее найти.
– И что вы предлагаете?
Кива кивнула в сторону документов:
– Мой источник отметил, что все эти аристократы выводили деньги в одно и то же время. Но он также отметил, что после этого события деньги выводились еще несколько раз, в тех же суммах.
– Чем бы они ни занимались, они нанимают сторонников.
– Именно, – сказала Кива. – Вовлекают в свой план новых недовольных.
– Ладно, – кивнула Грейланд. – И?
– Ваше Величество, – улыбнулась Кива, – думаю, нам с вами следует устроить им крупную долбаную взбучку.
Семь с половиной минут ушло на поздравления «Драконов Ядропада» за их победу в чемпионате над «Огнем Эссекса», включая благосклонный прием футбольного мяча в качестве подарка (который после короткого, несомненно наполненного магией пребывания в собственности Грейланд должен был быть возвращен «на правах аренды у имперо» для выставления в качестве экспоната в их штаб-квартире), а также печальное упоминание о прискорбном положении «Кораблестроителей Сианя», имперской футбольной команды, в турнирной таблице этого года.
Затем последовал час десятиминутных встреч с различными главами инфраструктурных подразделений на тему физического состояния самого Сианя, императорского космического поселения, где обитали имперо и многие тысячи других людей. Сиань являлся жемчужиной среди космических поселений, а также одним из самых старых из ныне существующих, что придавало ему уникальные и изощренные черты, не свойственные более современным поселениям.
Например, система циркуляции воздуха в Сиане была устроена таким образом, что (как узнала имперо) определенный ряд рутинных действий по ее обслуживанию, выполненных в ненадлежащем порядке, мог выпустить весь воздух из собора Сианя прямо в космос. Судя по всему, некий инженер, чьего имени не сохранила история, решил, что таким способом можно потушить любой пожар, который мог там возникнуть, не подвергая интерьер собора вредному воздействию воды или химических средств.
Хватало единственной строчки кода в программе обслуживания поселения Сиань, чтобы собор вдруг внезапно не лишился кислорода, но не так давно эта строчка оказалась удалена при очередном обновлении системы. В течение трех последующих месяцев ничто не могло помешать обычной человеческой ошибке стать причиной внезапного удушья архиепископа Корбейн и сотен присутствующих на утренних службах. Грейланд отнюдь не считала подобный исход оптимальным как для церкви, так и для ее верной паствы и облегченно вздохнула, узнав, что проблема наконец решена.
Двадцать минут она выслушивала новости от коммандера Вэня, адъютанта адмирала Хурнен, о положении дел с армадой Края, каковой ее себе представляла Грейланд, хотя ей намекали, что на самом деле это будет лишь оперативная группа, что, с точки зрения Грейланд, звучало не столь впечатляюще.
Первоначальные оценки особо не вдохновляли – количество доступных военных кораблей, которые можно было успеть отправить в систему Икойи, было невелико, как и кораблей поддержки. Коммандер Вэнь заверил Грейланд, что это лишь начальная оценка и что по мере дальнейшего изучения вопроса число, скорее всего, возрастет. Грейланд напомнила коммандеру Вэню, что время поджимает. Никто из участников встречи не был особо доволен ее итогами.
Затем последовал пятиминутный перерыв, большую часть которого Грейланд провела в туалете. Если бы кто-то в свое время сообщил Кардении Ву-Патрик, что наиболее ценным качеством, которое следует развить в себе имперо, является способность сдерживать физиологические позывы в течение нескольких часов, она, возможно, не удержалась бы от смеха. Кардения где-то читала, что заключенные настолько привыкали к жесткому распорядку тюремной жизни, что испытывали потребность облегчиться лишь в определенное время, когда это разрешалось. До такого Кардения не дошла, но вполне могла проникнуться их чувствами.
Если уж зашла речь о заключенных – после короткой паузы следующие сорок пять минут Грейланд были посвящены докладу министра юстиции о положении предполагаемых изменников, которых она арестовала за попытку переворота и поместила в тюрьму в ожидании суда. Аресты были столь многочисленны, а злоумышленники занимали столь высокие посты, что возник ряд проблем с их размещением и содержанием – какими бы предателями они ни были, несколько странно было представить глав некоторых аристократических домов и отпрысков некоторых других в общей камере.
Грейланд решила эту проблему, реквизировав «Звездную жемчужину» – круизный лайнер, курсировавший между Ядром и различными поселениями в системе этой планеты, – а затем приказав распихать изменников по его каютам. Министерство юстиции платило круизной компании за их проживание и питание, к чему добавлялся солидный контингент имперской службы безопасности и крайне строгий контроль за всеми, кто прибывал на «Жемчужину» или покидал ее. Всех это более или менее устраивало, не считая неизбежных жалоб каких-нибудь графа или баронессы, которым выделили каюту на нижней палубе без иллюминатора. Подобные условия трудно было назвать тюремными.
Однако, как обнаружила Грейланд, судебный процесс против изменников продвигался с немалым скрипом. Дело было вовсе не в том, что министерству юстиции не хватало доказательств – Деран Ву успел предоставить их в избытке до того, как его отравили. Проблема заключалась в адвокатах. Все изменники принадлежали к аристократическим домам, на которые работало множество адвокатов, в основном очень хороших; министерство юстиции, с другой стороны, располагало относительно небольшим количеством доступных прокуроров, хорошими из которых можно было назвать лишь небольшую часть, а остальные работали на правительство лишь потому, что, будучи полной посредственностью, не могли устроиться на теплое местечко, которое могли бы им обеспечить аристократические дома и гильдии.
Адвокаты, работавшие на те или иные дома, прекрасно понимали, что если их клиенты будут признаны виновными, их казнят (клиентов, а не адвокатов, хотя, в зависимости от дома, возможно, и адвокатов тоже), и потому заваливали министерство юстиции бумагами и протоколами, пытаясь затянуть процесс или найти формальный повод, чтобы вызволить своих клиентов из тюрьмы. Министерство юстиции, у которого хватало и других забот, оказалось попросту перегружено работой. Более того, министр юстиции заявил, что та поддержка со стороны общества, которую получила Грейланд после попытки переворота, быстро иссякает, и чем дольше изменники будут томиться на своем роскошном тюремном корабле, тем больше времени будет у домов и их адвокатов, чтобы сплотить усилия.
По ряду причин Грейланд не особо заботил вопрос поддержки со стороны общества, но ее мнение на этот счет не совпадало с мнением министра юстиции. Если честно, ее также не слишком волновало, что изменники затягивают судебный процесс. Грейланд вовсе не настаивала на том, что их всех следует предать смерти, – она не принадлежала к числу тех людей, в чьих жилах течет праведная жажда крови. Если изменники предпочитали впустую тратить время, которого с каждым днем становилось все меньше, – это было исключительно их дело, а пока что они, по крайней мере, ей больше не досаждали.