Даже глубоко во сне я понял, что это невозможно.
И от этого, конечно, проснулся.
Дел перекатилась на бок, когда я резко сел и мрачно уставился на светлеющее небо. Растрепав рукой спутавшиеся за ночь волосы, я не избавился от отчетливой картины, застывшей перед моими прищуренными сонными глазами. Я видел очень ясно: лед на Юге.
— Должно быть у меня песчаная болезнь, — пробормотал я и потянулся к ближайшей фляге.
Дел зевнула, потянулась, сморщилась, когда лучи восходящего солнца осветили ее лицо, и посмотрела на меня одним глазом.
— Почему?
Я пожал плечами, жадно глотая воду.
Открылся второй голубой глаз.
— Скорее всего я не буду возражать, но мне любопытно, как ты пришел к такому выводу.
Напившись, я опустил флягу.
— Человек не обязан разъяснять всему миру содержание своих снов.
— А-а, — она тоже потянулась за флягой. — Если это не сны джихади.
— Джихади не обязан их и себе разъяснять. Джихади, он просто… джихади.
— Как и Песчаный Тигр.
— Вот и еще одно доказательство, — я откинул одеяла и поднялся. Чувствовал я себя удивительно хорошо для человека сначала избитого, а потом оставленного умирать посредине Пенджи. Мне было СВЕРХ хорошо.
Я наслаждался этим ощущением пока не вспомнил, как излечился или переделал себя, называйте как хотите.
А значит реальный я был таким же больным и уставшим, и не помолодевшим ни на год.
Сколько бы лет мне ни было.
Я мрачно посмотрел вниз, на завернутую в одеяло Дел.
— Как я был прошлой ночью?
Светлые брови взлетели до волос. Дел прищурилась, разглядывая меня в притворном изумлении. Я запоздало сообразил, что вопрос можно было отнести к нашей близости прошлой ночью, и Дел придумывала подходящий ответ.
Я торопливо махнул рукой.
— Я не об этом. В ЭТОМ меня успокаивать не надо. Я имел в виду… — я замялся. — Что-то у меня никак не получается.
Дел, безуспешно пытавшаяся скрыть свою растерянность, засунула одну ногу в сандалию и начала перевязывать шнурки до колена.
— Ты что-то пытаешься сказать? Или спросить? Или… что?
— Тебе я кажусь… реальным?
Вслед за моим вопросом последовала долгая смена выражений на ее лице: удивление, любопытство, смущение и неуверенность. Наконец она посмотрела вверх, на меня, с необычным спокойствием, словно понимала как много будет значить для меня ее ответ и радовалась, что могла быть предельно честной.
— Бесспорно, — объявила она.
Но я на этом не успокоился.
— И ты никогда не сомневалась, что я это я?