— Хотела? — настаивал я.
Она вздохнула и повернулась ко мне.
— Тигр, ты оставил его раненного, злого и униженного. Некоторые люди, после такого, единственной целью своей жизни делают месть. Они плохие враги.
— Незбет?
— А ты уверен, что он не из таких?
Я фыркнул.
— С такими врагами как Незбет, я бы прожил вечность.
— Я слышала, что говорили те трое. Ты сделал его борджуни. Почему?
— Почему я сделал его борджуни? Или просто почему я это сделал?
— И то, и другое.
— Я его борджуни не делал. Это был его выбор. И он сам его сделал, отказавшись от своей чести, как указывает кодекс, — я вытащил полоску кумфы застрявшую между зубов. — Ты понимаешь, что такое кодекс и что такое честь.
— Да.
— Когда обученный шодо танцор меча сознательно отказывается от чести ради выигрыша танца или убийства, все отворачиваются от него. Он сам себя изгоняет из круга, — я пожал плечами. — После этого он не обязан становиться борджуни, но я не знаю ни одного танцора меча, который бы согласился растить коз или выцарапывать урожай из Южной пустыни.
— Есть и другие занятия.
— Да. Можно охранять караваны. Но караванщики предпочитают нанимать настоящих танцоров, а не обесчещенного человека. Они не могут быть уверены в его преданности — он ведь может завести их в ловушку, — я покачал головой. — Нет больше, истиннее свободы, чем быть танцором меча. И нет большего бесчестия, чем нарушить кодекс. Этот проступок будет преследовать человека всю жизнь, каждый день издеваясь над ним, пока все мысли этого человека не повернутся к борджуни, потому что только им все равно. Чтобы стать одним из них, достаточно уметь быстро и легко убивать.
— И ты сделал таким Незбета.
— Незбет молод. Он мог бы снова пойти к шодо и попросить о переучебе, начать все сначала. Но если у него есть голова на плечах, он вернется туда, откуда пришел и забудет о круге. Танцы — не его дело.
— Поэтому ты и сломал ему запястье?
— Нет. Хотя может быть. Если честно, я сделал это потому что знал, что другого шанса проучить его у меня может не быть. Еще одна попытка, и у него могло получиться.
— Нет, — отрезала Дел.
Я улыбнулся.
— Зря ты так думаешь.
— Из всех, кого я видела, ты лучший.
— Не считая Аббу?
Тишина.
— Ну? — настаивал я.
— Аббу… прекрасно танцует.
— Умир говорит, что он лучший.
Дел перекатилась набок.
— Ты слушаешь человека, который крадет женщин?