— Почему ты раньше молчал?
— Потому что… нужно было…. ехать….
— Мы едем уже несколько часов, — она с тревогой смотрела как я все ниже и ниже склоняюсь над гривой жеребца. — В чем дело?
— Просто… нужно слезть… ненадолго… кое-что сделать… — я соскользнул с седла, попытался нащупать землю и для надежности повис на жеребце. — Отойти мне сейчас не удастся, так что я здесь… не возражаешь?
Дел смотрела безучастно.
— Ну и смотри, — пробормотал я. — Мне уже все равно.
— Что ты… а-а.
Догадалась. Я покрепче уцепился за жеребца и занялся делом, не забывая ругаться. Результаты меня не удивили. А чего еще было ждать с отбитыми почками?
Закончив, я заполз на седло. Дел дождалась, пока скрип седла и мои проклятья затихли, и обернулась.
— Что они с тобой делали?
— Немного побили, — я прижал руку к пояснице. — У кого-то была очень большая нога.
— Нужно где-то остановится и отдохнуть. И как можно быстрее.
Я ухмыльнулся.
— Мы в середине Пенджи.
— Есть оазисы, разве не так? Поселения? Колодцы?
Я покосился на нее.
— Рядом поселений нет. О воде мы можем пока не беспокоиться. По крайней мере до завтрашнего вечера. Сейчас нам нельзя останавливаться, — я заставил жеребца шагнуть вперед. — Я не доверяю Умиру.
Дел поехала за мной, подгоняя кобылу.
— Да он сюда не поедет. Ради меня? Забираться так далеко в Пенджу?
— У меня предчувствие, что Умир поедет куда угодно, чтобы получить желаемое, — я снова взглянул на Дел. — Ты не знаешь, какой тебя видят люди, Дел. Ты другая, ты от всех отличаешься. Это Умир и собирает.
— Никто не знает, каким его видят люди. Ты тоже.
— Да, — кисло согласился я. — И видимо Осман, Хасан и Маудин тоже.
Дел не поняла.
— Это ты к чему?
— Так, ерунда, — я подумал и небрежно поинтересовался. — А каким ты меня видишь?
— Я?
— Ну не кобыла же, — я начал повторяться.
Дел уставилась на меня. Потом раздражение прошло, сменившись задумчивостью.
— Я вижу внутреннее.
— Что?