Дел угрюмо молчала.
Я посмотрел на сломанный клинок и догадался:
— Чоса переделал его.
Дел опустилась рядом со мной на колени, пристально вглядываясь в яватму.
— Но он пойман в твой меч.
— Он переделывает вещи, — напомнил я. — Ты не понимаешь? Новый меч был для него угрозой. Он хочет, чтобы я оставался с ним. Он боится, что меня убьют.
Дел старалась говорить спокойно, но я чувствовал, что она волнуется.
— Тигр, я думаю, у тебя…
— Песчаная болезнь? Нет, — в этом я почему-то был уверен, только не спрашивайте почему. Я просто знал это, где-то в такой глубине души, до которой никто не мог докопаться. — Я начинаю понимать. Кажется скоро я хорошо буду знать его.
— Тигр…
Она осеклась под моим взглядом.
— Ты сама говорила, что он познакомится со мной. Почему бы мне не познакомиться с ним?
— Хочешь потанцевать? — загремел голос неожиданно вошедшего в комнату Алрика. — У кругов делают ставки… можно неплохо заработать.
Мы с Дел посмотрели на Северянина, потом одновременно взглянули на меч.
Думая о Чоса Деи.
— Когда? — громко спросил я каждого, кто мог знать. — Когда должен появиться этот джихади?
Дел и Алрик не сразу поверили в вопрос. Они обменялись взглядами и посмотрели на меня, пожав плечами.
— Я знаю не больше чем ты, — напомнила Дел.
Я покосился на Алрика, застывшего в проходе между нашими комнатами.
— Ты здесь дольше.
— Скоро приедет Оракул, — ответил он. — Думаю, он должен прибыть первым. Поскольку это он предсказывает приход джихади, он наверняка захочет повторить предсказание в Искандаре, чтобы его слышали не только племена.
Что-то в его словах заставило меня насторожиться.
— Племена, — ухватился я за слово. — Ты говоришь, что все предсказания этого Оракула только для племен?
Алрик пожал плечами.
— Думаю, его предсказания касаются каждого, ведь он говорит о судьбе всего Юга. Но появляется он только среди племен, — Северянин помолчал и добавил: — Или это они идут за ним.
Я вспомнил как совсем недавно в присутствии Дел обсуждал с Аббу Бенсиром племена, танзиров, джихади.
— Я не знаю, что здесь правда, а что просто старания честолюбца прославиться, — медленно сказал я. — Хотя если бы он только стремился к власти, он пошел бы к танзирам. Он правят Югом… или по крайней мере большей его частью.
— Но у них нет совести, — заметил Алрик. — Танзиров все время подкупают и продают. Власть в домейне может смениться за одну ночь.
— А на Юге есть еще люди с совестью, — ровно сказал я. — Их единственная забота — не умереть, жить по-своему. Они ничем не обязаны танзирам, им нет дела до мирных переговоров и войн. Они просто живут, получая силу из родной земли.
— Племена, — согласился Северянин.