— Ты выиграла, баска. Ты говорила, что я не выдержу, и оказалась права, — я вложил меч в ее руки. Дел ничего не грозило — она знала имя яватмы.
Дел сжала пальцами острый клинок так, что суставы побелели.
Я нахмурился.
— Поосторожнее, баска. Так можно пальцы порезать.
Но Дел не ответила. Ее глаза стали огромными и черными, а с лица сошли все краски.
— Баска? — я вспомнил о сломанном мече Сарада. — Слушай, дай я…
— Он хочет меня… — прошептали одни губы.
Я вцепился в меч.
— Отпусти, Дел… Отпусти…
— Бореал, — прошептала Дел.
Я застыл. Я просто превратился в камень.
— Он хочет нас обеих…
Одной рукой я быстро сжал рукоять меча, а другой сильно ударил Дел в грудь.
Дел упала, отпустив меч, неуклюже опрокинулась на свою постель и посмотрела на меня с ужасом.
Не из-за того, что я ударил ее — она все поняла — а из-за того, что она узнала. Из-за того, что почувствовала.
— Ты должен убить его, — сказала она.
— Как я могу…
— Убить, — повторила Дел. — Ты должен освободить меч, избавиться от Чоса Деи, ты должен…
— Я знаю, — кивнул я, — знаю. По-моему я сам тебе об этом говорил.
Дел приподнялась, привела себя в порядок, но так и осталась сидеть на влажной земле рядом с одеялами.
— Он хочет меня, — очень тихо сказала она. — Ты понимаешь, о чем я?
Я понял, и мысль эта была так отвратительна, что к горлу подкатил кислый комок.
— Убей его, — повторила Дел, — пока он не сделал мне хуже.
6
Дел моя идея не понравилась.
— За ним нужно следить, — сказала она. — Его нельзя оставлять одного ни на минуту.
Я продолжал заворачивать яватму в одеяло, вздрагивая, когда задевал за ткань распухшим пальцем. Осмотрев его утром, мы определили, что обошлось без перелома, но болел мизинец как в аидах. Дел сделала плотную перевязку, но боль от этого не уменьшилась.
Я положил сверток к стене и поднялся.
— Я не возьму его с собой, у меня есть меч Вашни. Пусть полежит здесь.
— Ты видел, на что он способен…