— Которые ты дала до того, как узнала, что ждешь ребенка.
Дел нахмурилась.
— Да. Я поклялась сразу после того, как убили моих близких, обгорел Джамайл… после того, как Аджани изнасиловал меня. Да разве имеет значение когда? Клятвы произнесены. Справедливость должна быть восстановлена. Честь достойна борьбы за нее.
Как и Дел, я рассматривал небо.
— Ты отказалась от своего ребенка. Почему я должен принимать моего?
После долгого напряженного молчания Дел отвернулась.
— Мне нечего тебе ответить.
— А ответа и нет, — сказал я и подвинувшись к Дел, обнял ее.
Я приготовился выслушать все, что скажет Дел о мече, когда обнаружит его, но ее слова меня озадачили.
— Меч сломан, Тигр.
Я отвернулся от одеял, разложенных на полу в надежде что солнце высушит их. Только солнца не было. Небо по-прежнему покрывали облака.
— Что?
— Меч сломан, — повторила Дел.
— Быть не может, — я перешагнул через одеяла и застыл около новых ножен. Они лежали там, где я их оставил: на шкуре рядом с Самиэлем.
Дел держала в руках половину клинка.
— Плохая сталь, — предположила она.
Я покачал головой.
— Сталь хорошая, я в этом уверен. Я тщательно проверял.
Дел пожала плечами. Южный клинок, будучи простым, немагическим оружием, ее не интересовал.
— Простая сталь может не выдержать сильный удар. Против кого ты танцевал? Против Алрика?
— Дел, я не танцевал. Я не входил в круг. Я купил этот меч вечером и даже не успел с ним размяться.
— Значит плохая ковка.
— Я бы никогда не купил плохой меч и ты это не знаешь, — я даже не скрывал, что нервничаю. До сих пор беспокойство мне внушали только Северные яватмы, но этому мечу я доверял свою жизнь — или собрался доверить. Я внимательнее осмотрел клинок. — Рукоять и эта половина вполне нормальные… Давай посмотрим остальное.
Я поднял ножны, перевернул их наконечником вверх и вытряхнул остатки клинка. Сталь упала на половину с рукоятью, издав печальный, неприятный звон.
Дел жадно глотнула воздух.
— Черный, — безучастно отметил я.
— Как твоя яватма.
Мы встретились взглядами всего на секунду, а потом я уже хватал перевязь, хватал ножны, сжимал рукоять и вытаскивал яватму.
Самиэль был целым. Самиэль не изменился. Сталь сияла ярко и чисто — только чернота поднялась почти на треть клинка.
— Увеличилась, — сказал я. — Он опять почернел.