— Я расправилась. И ты тоже. Какая разница кто, важно лишь, что они мертвы. Думаю, ни одной не осталось, — она пожала плечами. — Но теперь это неважно, потому что… Чоса Деи нет.
Я медленно повел плечами, чувствуя как приятно расслабляются мышцы спины.
— Кажется ради этого мы сюда и пришли. Теперь Ясаа-Ден в безопасности и все яватмы тоже.
— Неужели? — переспросила Дел. — А ты в этом уверен?
— Он мертв, разве не так? Разве это не Чоса Деи?
— Это его тело, — повторила она. — А его душа в твоем мече.
Я снова перестал дышать.
— Где его душа?
— В твоем мече, — отрезала Дел. — А что, по-твоему, ты сделал?
— Убил Чоса Деи, — я помолчал. — Или нет? Я ему разрубил ребра. Теоретически это должно было убить его.
— Речь не об этом. Я говорю о твоей песне.
Холодок пробежал по спине.
— Что?
Глаза Дел сузились.
— Ты пел. Не помнишь? Ты обрушился с потолка в пещеру, в самую середину стаи гончих, и все время ты пел. Без перерыва, — она пожала плечами. — Приятным твое пение не назовешь — у тебя действительно жуткий голос — но дело не в этом. Важно лишь то, что делал ты это намеренно и это сработало. Ты переделал Чоса Деи, но при этом и изменил свой меч.
— Как?
— Ты повторно напоил его, Тигр, — выкрикнула Дел, — как когда-то Терон.
Терон. Мысленно я перенесся на насколько месяцев в прошлое и вспомнил Северного танцора меча, который пришел на Юг, выслеживая Дел. У него тоже была яватма, созданная по всем правилам и по всем правилам напившаяся крови, но Терону этого не хватило и он напоил Северный клинок в теле Южного мага. Этим он изменил стиль своего танца и едва не победил Дел. Едва не победил меня.
— Ну, — в конце концов выдавил я, — я это сделал не нарочно.
Дел развернулась и отошла. Думаю, она все еще злилась, хотя на самом-то деле не понимал почему. Я только что спас ей жизнь. Я только что спас мир.
От этих мыслей я криво улыбнулся, потом заставил себя подняться на ноги и подошел к телу.
Вернее к тому, что осталось от тела. Оно было обуглено, сморщилось, покрылось коркой и сильно уменьшилось по сравнению с первоначальным вариантом. Оно было меньше чем Дел, наверное в половину меня.
Неужели душа занимает так много места?
Странно было смотреть на остатки человека, которого я никогда не видел, но убил. Черты его лица уже нельзя было рассмотреть. Ничто не напоминало человека — на камнях лежала бесформенная масса, и после осмотра у меня на языке остался плохой привкус.
Над клубком спутанной одежды и обожженной плоти поднималась рукоять моей яватмы, дважды напившейся крови. Новой тюрьмы Чоса Деи.
— Я сломаю его, — сказал я. — Я его расплавлю, — я покосился на тигель. — Я расплавлю его в шлак, а себе достану Южный меч.
Дел резко повернулась ко мне.
— Ты не можешь!
— Почему? Я не хочу таскать с собой меч с НИМ внутри.
Лицо Дел побелело.