Защищаясь, я пожал плечами.
— У каждого есть свои слабости. Я не люблю черный и серый.
— Может это из-за того, что яватма второй раз напилась крови?
Я стоял глядя вниз, на серый клинок, руки на бедрах, пожевывая окровавленную губу. Потом, нетерпеливо пожав плечами, я наклонился и поднял его.
Ничего. Совсем ничего. Меч казался холодным и мертвым.
Я нахмурился.
— А что, он…
— Тигр!
В этот момент я уже приземлялся задницей на каменный пол. Приподнявшись, я изумленно уставился на меч, лежавший в трех футах от меня.
По-прежнему серый с черным концом. Но чернота поднялась выше.
Дел прикрывала рот ладонью. После минуты молчания она выдавила сквозь пальцы:
— С тобой все в порядке?
— А тебе пришлось снова бить меня в грудь?
— Нет.
— Ну тогда, надо думать, в порядке, — на этот раз вставать было еще больнее, но я умудрился сделать это с минимумом жалоб. Я постоял секунду или две, пока пещера не перестала кружиться, и мрачно посмотрел на меч.
— Он злой.
— Кто?
— Самиэль. Чоса Деи возмутился. Он не понял, что уже мертв… или как там называется это состояние.
Дел сделала шаг к мечу.
— А он знает?
— Что знает?
— Где Шака Обре?
— В аиды… — я свирепо покосился на нее. — Я сказал, что сам разберусь, баска… без помощи Шака Обре.
— Я просто думала, что это хороший шанс, — заметила Дел.
Я подошел к мечу.
— Ладно, давай выбираться отсюда.
— Как? — спросила Дел. — Ты не помнишь, что случилось, когда мы пытались прорваться сквозь охрану?
Я помнил это очень хорошо. Нелегко забыть, как ты бродил по тоннелям в горе, похожей на дракона.
— Но теперь Чоса Деи мертв, а значит охрана без работы. Кроме того, я думаю, что если бы мы воспользовались Северной магией, о которой ты все время говоришь, мы могли бы выяснить как отсюда выбраться.
— Да, если только ты выяснишь, как поднять твой меч.