— Тигр.
Я обернулся.
— Что?
Дел показала на меч, погребенный в том, что осталось от Чоса Деи.
— А, — я вернулся, наклонился, но не коснулся меча. — Что-то должно случиться?
— Не знаю.
— Спасибо за полезную информацию, — поблагодарил я. — Я думал, ты все знаешь об этой чепухе.
— Я многое знаю об этой «чепухе», — согласилась она. — Но ты сделал то, что до тебя никто не делал.
— Никто?
— Никто. Ан-истойя, отправляющегося в кровное путешествие, всегда сопровождает поручитель, чтобы подобного не случилось.
— Значит это первый опыт.
Дел только кивнула.
Быть лучшим в чем-то всегда приятно. Совсем другое дело быть первым — это может быть опасно, а у меня никогда не хватало нахальства так рисковать собой.
Я глубоко вздохнул, протянул руку…
— Можно я тебе кое-что посоветую? — вмешалась Дел.
Я резко отдернул руку.
— Что?
— Убедись, что ты сильнее, Тигр. Сейчас, в эту минуту. Если Чоса почувствует в тебе слабость, он не замедлит воспользоваться этим.
Я кинул на нее злобный взгляд, потом выпрямился и ударом ноги выкинул меч из обгорелой кучи одежды, костей, плоти.
Сталь клацнула о каменный пол. Ничего не случилось — меч лежал спокойно.
Вот только клинок потемнел.
Нахмурившись, я переступил через останки и осмотрел оружие. Рукоять была такой же как всегда — светлой, сияющей — но клинок стал грязно-серым, темным, а кончик совсем почернел, словно обгорел.
— Ну ладно, — сказал я, — а это почему?
Дел стояла рядом со мной, сжимая свою яватму. Осмотрев мой меч, она перевела взгляд на свой клинок. Вызванный к жизни, он излучал жемчужно-розовое сияние. Ничего похожего на черноту. Да и не одна яватма из тех, что я видел, не была серой.
— Не знаю, — призналась Дел. — Никто не может сказать, каким будет цвет пока яватма его не покажет.
— Значит ты думаешь, что это ее истинный цвет.
Дел слабо вздохнула.
— Наверное. Цвет проявляется сразу после того, как меч напоили и призвали.
— Мне не нравится ни черный, ни серый, я предпочитаю что-нибудь поярче. Что-нибудь поближе к пустынному.
Дел изумленно уставилась на меня.