— Я открыл его тебе.
Дел изумленно уставилась на меня.
— Открыл мне имя своего меча? Когда? Ты ничего мне не говорил, никакого имени.
Я хмуро разглядывал уши жеребца.
— Там, у обрыва, над озером. Когда я вытащил его. Я впервые увидел руны, прочитал имя… и сказал его тебе, — я чувствовал себя немного неловко, понимая как глупо все это звучало. — Я и не ожидал, что ты услышишь. Я ведь… даже не был уверен, что ты еще жива, — я запнулся. — Я просто сказал его… там, у обрыва, для тебя, — я помолчал, чувствуя, что говорил несвязно и Дел меня не поняла. — Ты назвала мне имя твоего меча, я решил, что должен сделать тоже самое, чтобы мы были на равных, — я тяжело вздохнул. — Вот и все. Вот почему… чтобы мы были на равных.
Дел молчала.
А я снова переживал те минуты у обрыва.
— Оно было на клинке, — вспоминал я. — Я его прочитал, его имя… в рунах. Как ты и Кем и обещали.
— В рунах, — эхом отозвалась Дел, — но ведь ты не умеешь их читать.
Я открыл рот. И закрыл его.
Мне такое и в голову не приходило. Руны выглядели такими знакомыми, что я об этом и не задумался. Ни разу. Я просто смотрел на них — и знал. Так же как мужчина знает форму своего подбородка и чтобы побриться ему не нужно зеркало; как его тело знает, что делать с женщиной, хотя никто его этому не учил.
Аиды.
Я быстро вынул меч, уложил клинок на переднюю луку и уставился на чужие руны.
Я рассматривал их пока не заболели глаза и не расплылись узоры. Руны, которых сначала на клинке не было. Они не появились, когда Кем давал мне яватму, не появились когда я окунал ее в воду, испрашивая благословения Северных богов.
Их не было, когда я вонзил меч в Северную землю на краю обрыва.
Они появились только когда я вынул яватму из земли.
Дел сидела на своем чалом недалеко от меня. Как и я, она смотрела на клинок, но она улыбалась, хотя и едва заметно, а я просто смотрел.
— Ну, — прервала она молчание, — снова Песчаный Тигр идет своим путем. Создает свою тропу как создал этот меч.
— Ты о чем? — бросил я.
— Помнишь как Кем разрезал твою руку и полил клинок кровью?
Я скривился — мне эта процедура не понравилась.
— Это часть церемонии Именования, обычно в этот момент и появляются руны. Так случилось с моим мечом, и со всеми другими яватмами, — она помолчала, — кроме, конечно, твоей.
Кем действительно говорил нечто подобное, тогда же он сказал что-то о вере, что пока я искренне не поверю в магию яватмы, я не узнаю ее истинное имя. Именно из-за моего неверия в момент Именования и не появились руны.
Но там, на обрыве, боясь даже представить себе мертвую Дел, я поверил. Потому что это меч, а не я, пытался убить ее.
И в тот момент веры меч и открыл мне свое истинное имя, написав его в рунах, которые я не умел читать.
Я сказал что-то очень грубое, очень резкое, насчет того, что конкретно я хотел бы сделать с мечом. Все это доставило бы мне искреннее удовольствие и настоящее облегчение, а заодно и разрешило бы проблемы, которые могли возникнуть в будущем, потому что если бы я сделал это — хотя бы что-то одно из того, что обещал — яватма прожила бы недолго.
— Да, — согласилась Дел, — тяжело принять вторую душу, особенно если это душа создания, которое когда-то было кошкой, а не человеком. Но ты сможешь, — она улыбнулась, как мне показалось немного самодовольно. Я раздраженно подумал, что можно было бы обойтись и без таких ухмылок. — Теперь эта душа знает тебя, она открылась тебе, ты понял, чего она хочет больше всего.
— Убивать, — пробормотал я.
— А разве не этим ты занимаешься? — так же ровно поинтересовалась Дел. — Ведь ты такой же как она.
Я смотрел на клинок. Мерцавшие руны по-прежнему казались знакомыми, но прочитать их я не мог.