– Это семейный обычай Севера, петь песни по ушедшим. Когда умирает старик или новорожденный, собирается вся родня почтить его песнями и застольем.
Я нахмурился.
– По-моему, вы на Севере слишком много поете. Поете мечам, поете покойникам… – я покачал головой и посмотрел на звезды. – Я Южанин, Дел. Никто не будет петь по мне песни.
– Пока что, – серьезно добавила она, словно эти слова все меняли.
Я улыбнулся, засмеялся и сдался.
– Пока что, – согласился я. – А теперь я могу поспать?
13
Я почувствовал это раньше, чем понял в чем дело – зуд по всему телу. От него чесались руки, ноги и голова, он заполз даже на живот. Ругаясь, я сел и отбросил одеяло.
– Тигр? – сонно прошептала Дел. Я был уже на ногах.
– Я не знаю, – сказал я. – Я просто не знаю.
И тут же все понял. Я хорошо помнил это ощущение.
Я потянулся к мечу и выхватил его из ножен.
Дел успела изучить меня достаточно, чтобы не задавать вопросы. Как и я, мгновенно проснувшись, она выскочила из-под одеяла и выхватила яватму.
Я показал на седловину между двумя невысокими холмами. Тропинка едва виднелась в темноте.
– Там, – уверенно показал я.
– Я ничего не вижу, Тигр.
– Это там. Оно идет оттуда.
Так оно и было. Я чувствовал это, оно неумолимо проползало через седловину, тянулось по тропинке, безошибочно повернуло к повозке.
– Разбуди их, – попросил я Дел, – но пусть они не выходят. Я хочу, чтобы они сидели в одном месте, а не разбежались кто куда.
Старая кобыла натужно заржала и проверила, надежна ли привязь. Я вспомнил как умчался мерин и сбежал мой гнедой.
Дел бесшумно подошла к повозке, раздвинула тканый полог и что-то негромко сказала. Я услышал задушенный вскрик Адары, потом что-то спросила Киприана, взволнованно заговорил Массоу. Я пошел вслед за Дел и встал около оглобель, приготовившись встретить гостей.
Глубоко в животе возникла дрожь. Страх был, но он отступал перед безудержным гневом. К нам приближалось что-то, что представляло собой серьезную угрозу, а я не знал, что это.
Я не видел ничего, кроме смутных силуэтов в седловине. Сразу за седловиной поднималось высокое небо, на котором блестели звезды и метались черные тени.
– Аиды… – выдавил я, – хотел бы я оказаться в пустыне.
– Они не выйдут из повозки, – Дел застыла в шаге от меня. – Что скажешь, Тигр?
– Ты чувствуешь это, баска?
– Нет. Ничего.
От этого мне стало еще хуже. Как может Дел не чувствовать это что-то, обладающее такой силой?
– Вон там, – показал я, и оно появилось.
Вернее они: четыре человека на лошадях приближались к нам по тропинке. Над седловиной обрисовались четыре силуэта всадников, черные на черном, закутанные в плащи или бурнусы. Лошади скакали бесшумно.