– Ты когда-нибудь бываешь серьезным?
– Я серьезен большую часть времени. А что касается тебя…
– Что тебе нравится в женщинах, Тигр?
Я застыл.
– Что?
– Что тебе нравится в женщинах? – она приподнялась на локте. – Мягкость, беспомощность, стремление искать у тебя защиту? Или женщины вроде Эламайн, мечтающие только затащить тебя в постель? – она вздохнула и посмотрела через плечо на повозку. – Ты хочешь женщину, которая будет готовить для тебя, убирать, рожать тебе детей… Тебе нравятся такие, как Адара?
– Да, – быстро ответил я.
Дел изумленно уставилась на меня.
– Которая из трех? Адара?
– Нет. Мне нравятся все три.
Губы Дел изогнулись.
– Ты хочешь иметь трех женщин. Меня это почему-то не удивляет.
Я усмехнулся.
– Ты не понимаешь мужчин, баска.
– Нет, – сухо согласилась она. – Я встречала лишь несколько экземпляров, которые стоили беспокойства по их изучению.
Я игнорировал этот комплимент.
– Бывает, что мне нравится в женщине мягкость. Бывает, что аппетит Эламайн заводит меня. Иногда я думаю, что было бы неплохо завести семью. И всегда рядом со мной ты, баска – все три женщины в одном теле. И мне совсем не нужен гарем… с ним слишком много проблем, если все время бродишь по свету.
Но Дел не улыбнулась.
– А у тебя есть дети?
– Может где-то и есть. Я не давал обет безбрачия, но точно не знаю.
– А тебя это беспокоит? То, что где-то может жить твой сын или дочь, а ты не знаешь, какие они, где они…
Я застонал и повернулся на спину, почесав затылок.
– Не знаю, Дел. Я никогда об этом не задумывался.
Дел настаивала.
– Неужели никогда?
Я хмуро уставился в темноту.
– Если бы я волновался об всех детях, которых мог или не мог зачать, у меня бы больше ни на что времени не хватило.
– Но если ты умрешь, Тигр… если ты умрешь, а не останется ни сына, ни дочери, никого, кто спел бы по тебе песни…
– Песни? – я бросил на нее подозрительный взгляд. – Какие песни, баска?
Дел поплотнее обернула одеялом плечи.