Дроид не спеша выплыл из пещеры.
— Полетел обратно к Делу, — сказал Гидеон. — Завидую ему, отличное приспособление. Надо, чтобы он и мне такого же смастерил.
— Надо, чтобы всем смастерил, — уходя, бросила Иден.
Сейн обнаружилась в спальной пещере. Когда Иден вошла, она подняла голову
— Ты как? — негромко спросила разведчица.
— А ты? — задала встречный вопрос Иден.
— Стейвен любит шокировать. Отныне надо ожидать подобных выходок. — В этот момент, жужжа, в пещеру влетел ГО 10. — Ну, наконец-то. Дай свой комлинк дроиду. Дел организовал для нас вторую кнопку и отдельный канал, — Пока дроид работал, она объяснила меры безопасности, сопряженные с новым методом связи.
Иден нажала на вторую кнопку и, в соответствии с инструкциями, сказала:
— Дел?
— Чисто, — приветливо отозвался инженер, и обе женщины облегченно переглянулись.
— Ты молодчина, Дел, — сказала Иден.
— Не забудь упомянуть это во время отчета, — ответил Мико. — Мы уже некоторое время переговариваемся по этому каналу. Гид все еще со Стейвеном, но, поскольку никому нет дела, что мы с ним общаемся наедине, я потом все ему перескажу. Капитан, я знаю, вам есть что нам сообщить, но у Сейн, пожалуй, самые важные новости.
Иден с любопытством посмотрела на девушку.
С угрюмым видом, который так не сочетался с ее юным личиком, Сейн произнесла:
— Я узнала Эйзена Новарена. Он имперский агент. Его настоящее имя — Лар Кантейен.
Иден потрясенно пробормотала:
— Он тоже тебя узнал?
— Мы никогда не встречались и не работали вместе. Просто по счастливой случайности ко мне однажды попало его досье. Я его пролистала. Жаль, что больше никакой информации нет, но я могу сказать то, что знаю.
Иден от всего сердца возблагодарила мироздание за эйдетическую память Мараны. Бывшая сотрудница разведки флота между тем продолжала:
— Агентом он был не ахти каким. Пару раз ему объявляли выговор, и даже ходили разговоры о прекращении его деятельности. — Что понималось под «прекращением», Сейн не уточнила. — Как помнишь, твой отец говорил, что к партизанам уже пытались подослать агента. Это и был Дар Кантейен — хотя, наверное, теперь его нужно называть Эйзеном Новареном. Они со Стейвеном знакомы еще с тех времен, только тогда Новарен действовал как наш агент. ИСБ его отозвала, потому-то они со Стейвеном и не виделись несколько лет. Новарена перебросили на Вардос.
— Вардос? — удивилась Иден. — Почему на Вардос?
— Это явно было понижение по службе. Но Империя любит приглядывать за всем и вся, а в то время, по-видимому, ходили слухи, что Глэб не так уж заслуживает доверия. Где-то наживается, где-то имеет свой интерес — все в таком духе. Подробности в документе не раскрывались, и вообще подобные разбирательства проводятся постоянно. Но так как это был Вардос, адмиралу Версио не сообщили, что в отношении Глэб ведется расследование.
Иден помассировала веки.
— Одна рука не знает, что делает другая. Ладно, его перебросили на Вардос, и мой отец об этом не знал. Но почему Эйзен привез меня сюда? Его что, перебросили обратно?
— Нет, — твердо ответила Сейн. — С таким послужным списком его к партизанам уже не послали бы.
— То есть он действует по собственной инициативе?
— По моему мнению, да. Судя по тому, что мы здесь слышали, они со Стейвеном поддерживали контакт, пока он был на Вардосе. Он знал, что Стейвен подыскивает глашатая, и тут появилась ты.
— Он действует как партизан или как имперский агент? — Мико и Марана молчали. — Тогда позвольте перефразировать. Сейн — по-твоему, кто он?
— Трудно сказать. Его эвакуировали не потому, что кто-то подумал, будто он проникся их идеями: просто от него не было никакого толку. Я бы сказала, что либо он стал двойным агентом, либо пытается восстановить свое реноме в ИСБ, добыв им действительно ценный трофей.
— Последнего настоящего лидера партизан, меня и Наставника, кем бы он ни был, — заключила Иден.