— О чем переживаешь?
— О том, что ему интереснее с ним, чем с нами. Они же родственники. Или как это, соплеменники. В общем, одной породы. А мы другой. Сейчас разговорит того, разгромыхает, и все, про нас забудет. Зачем ему такая мелочь?
Толстый вздохнул.
— Нет, он про нас не забудет, — уверенно сказала Белочка. — Он хороший.
— Может, лучше бы забыл, — продолжал пугать Толстый. — Этот, связанный, ему расскажет, что гномов надо есть, и все, позавтракают они нами.
— Да ну тебя.
В этот момент дикий великан заплакал.
24
— Сопли, слезы. Тьфу, противно.
Толстый сидел, подперев рукой щеку и мрачно смотрел на великанов, которые вели оживленную беседу. Горм прогромыхивал что-то, дикий великан качал головой, тогда Горм повторял медленно: громых, громых, громых. Дикий великан задумывался, потом, осторожно подбирая подходящее громыхание, отвечал: бабах, бабах, бабах. Еще они все время тыкали пальцами. В себя, друг в друга, в стороны, громыханья им явно не хватало, для коммуникации. Так что беседа была оживленная, парочку сосен сломали, жестикулируя, но обмен информацией шел медленно, великаны сидели друг напротив друга уже часа три.
— Интересно, они уже обсудили здоровье бабушки? Нет, еще только вспоминают, как в детстве кидались друг в друга скалами, или чем там они кидаются.
Профессор тоже был мрачен. Прогноз Толстого, кажется, сбывался, Горм так увлекся заговорившим соплеменником, что на гномов все это время даже не взглянул. Великаны щупали друг у друга одежду, бороды, показывали вещи из своих сумок.
— Сейчас в магазин начнут играть.
Белочка лежала на животе, подперев голову руками, и болтала ногами.
— Может, мы пойдем потихоньку?
Малыш глянул вниз.
— Если осторожно, то, наверное, спустимся.
— И куда? Лыжи потеряли, снегоступы потеряли. Мясо съели.
Толстый тоскливо посмотрел деревянные шампуры, облизанные им уже не по одному разу.
К счастью или нет, Горм поднялся, колени у него оглушительно хрустнули, на весь лес, помассировал затекшие ноги и подошел к сидящим на скале гномам. Что-то громыхнул. Гномы хором пожали плечами. Великан шлепнул ладонью себя по лбу, такой шлепок мог убить медведя средних размеров, мол, заболтался, забыл, нашарил ствол осины, и начал делиться информацией.
— ОН КАК Я.
— Это мы поняли, — крикнули гномы и махнули руками, — тоже мне открытие, давай, пиши дальше.
— НЕ ПОМНИТ, КАК ЕГО ЗОВУТ. Я НАЗВАЛ ЕГО ДОРБ.
— Дорб! — Тут же крикнул Толстый, но Дорб его, конечно, не услышал.
— ОН ЗАБЛУДИЛСЯ. КОГДА БЫЛ МАЛЕНЬКИЙ. ПОЧТИ ЗАБЫЛ ЯЗЫК. НЕМНОГО ВСПОМНИЛ. НЕ ИЗ МОЕЙ ДЕРЕВНИ.
— Ничего себе, это же сколько у них деревень? — удивился Малыш.
Великан, как будто поняв его, продолжил писать:
— Я УДИВЛЕН. НЕ ЗНАЛ, ЧТО ТАКИЕ КАК МЫ ЕСТЬ ГДЕ-ТО ЕЩЕ.
— А мы-то как удивлены, крикнул Толстый.
— У НАС, КАЖЕТСЯ, ЕСТЬ ОБЩИЕ ПРЕДКИ. ПРА-ПРА-БАБУШКА.