Сами мы не местные: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— О Чужих? С такой доброй улыбкой? Как будто лично тебе они совсем не чужие…

— Вот именно! — Супруг оживился. — Я думаю, что нетолерантно называть Чужих — Чужими. Правильно говорить — ксеноморфы.

— А что, они обижаются? Жаловались уже? — уточнила я.

Мало ли, вдруг Колян с этими Чужими, ой, пардон, ксеноморфами, уже в плотном контакте? Жутиком на печеньке любуется, как фотографией милого друга!

— А как ты думаешь! — заволновался супруг. — Тебе разве не обидно было бы, если бы люди называли тебя Чужой только за то, что ты их ешь? Ну, и еще откладываешь яйца!

— Яйца! — подхватилась я. — Блин, точно, отложила!

На сковородке тихо дымила подгоревшая глазунья.

Я сбросила ее в мусорное ведро, быстро налепила бутербродов, поставила блюдо на стол:

— Приятного аппетита, — тоже села и вернулась к теме: — Ты это, я надеюсь, не к тому, что чувствуешь себя огорчительно чужим в столице нашей Родины?

— Есть немножко, конечно. Но это некритично. — Колян придвинул к себе бутерброды и плотно занялся ими.

— А ну стой! — рявкнул, как выстрелил, муж, когда мы оказались вблизи Ленинской библиотеки.

На брусчатку в обмороке грохнулся сбитый криком голубь. Я замерла, как суслик. Даже каменный Достоевский, скрипя членами, потянулся сменить сидячую позу на затребованную стоячую.

— Федор Михайлович, вольно, это я Логуновой. — Колян милостиво отпустил с миром классика и накинулся на современника. — Ты куда бежишь? Не видишь, что тут у нас?

— Би-би… — заикаясь от испуга и мороза, начала я.

— Би-би — это синоним слова «машинка» на младенческом, а у нас тут библиотека! Имени Ленина, между прочим! А ну, встань ровно, где ж еще писателя фотографировать, если не здесь!

— Тут занято. — Я кивнула на Федора Михаиловича.

— Он уже встает.

— Так мне на его постамент лезть, что ли?!

— Нет, это рано тебе. Пока так постой, — рассудил креативный фотограф.

— Достоевского тоже сфоткай! — потребовала я.

— Ладно. Федор Михайлович, улыбайтесь! Сейчас вылетит птичка…

Сбитый голубь, ответственно осознав, что это его выход, отскреб себя от брусчатки и тяжко взлетел.

— К дождю, — проводив его взглядом, напророчил Колян.

И не ошибся: очень скоро сверху что-то посыпалось. Не совсем дождь, скорее, мокрый снег, но тоже ничего хорошего. Я нахлобучила капюшон, муж и сын сделали то же самое.

— Папа, ты что-то уронил. — Колюшка наклонился и поднял красную пластмассовую прищепку.

— Это у меня из капюшона выпало, — объяснил Колян.

— Тут что-то написано, — сын вытянул из захвата прищепки маленький обрывок картона. — «Спасите». Что это значит?

— Дай-ка, — я забрала у него бумажку. — Это не с наших веревок прищепка, у нас деревянные. Должно быть, она упала сверху, с девятого этажа. Или с десятого.

— Должно быть, ее специально бросили вниз, чтобы подать сигнал бедствия! — у Коляна загорелись глаза.

— Сигнальная прищепка? Впервые слышу…