Сами мы не местные: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После Кремля было много чего еще. К вечеру я уже потеряла счет осмотренным достопримечательностям и искренне хотела лишь одного: поскорее оказаться дома, согреться под горячим душем и вытянуть гудящие ноги.

— Это не одно желание, а целых три, — заметил сын, когда я поделилась с ним своей заветной мечтой. — Но я тоже за то, чтобы уже закончить прогулку.

— Кыся, мы хотим домой! — сообщила я мужу. — Проложи обратный курс, пожалуйста.

Тут выяснилось, что мобильники, немало потрудившиеся как фотоаппараты, у всех разрядились и интерактивные карты в них стали недоступны.

— И ничего страшного! Дорогу надо спрашивать у местных! — с энтузиазмом провозгласил неунывающий Колян. — Ведь никакой Гугл не заменит роскоши живого человеческого общения!

Меня в тот момент из всех видов живого человеческого общения привлекала только старая добрая пьянка — очень хотелось хлебнуть чего покрепче, можно прямо из горла, лишь бы согреться. На хваленой смотровой площадке на Воробьиных горах было очень холодно и ветрено.

Я замерзла до звона. Мой стекленеющий взгляд игнорировал золотые купола, рубиновые звезды и небоскребы, с грустной нежностью останавливаясь на каких-то густо дымящих трубах. Наверно, то была ТЭЦ. Или крематорий. В любом случае, там было тепло.

— Здравствуйте, товарищ, не подскажете — далеко ли до метро? — спросил отвратительно бодрый Колян, отловив поблизости аборигена.

У того были смуглое широкое лицо, сросшиеся брови и глаза влажными сливами. Это внушало большие сомнения в аутентичности товарища. Но у него также была совковая лопата, а это давало надежду. Редкий турист ходит по Москве со снегоуборочным аксессуаром и в оранжевой робе.

— Метро? Близка! Ста метра! — обрадовал меня активно укореняющийся москвич.

— Ах, ты ж, потомок Чингисхана! — злобно бурчал Колян получасом позже.

У товарища с лопатой были какие-то свои метры, соотносящиеся с нашими по курсу один к десяти. Или же он указал нам расстояние по прямой, как летит сбитый коршун. По серпантину через лес мы шли к метро минут пятнадцать, не меньше.

— К черту человеческое общение! Только Гугл, только чистый, незамутненный искусственный интеллект! — попутно вернулся в истинную веру Колян.

— Как непросто общаться с москвичами, — сделал свой собственный вывод сын.

Высоко над нашими головами трудолюбиво скребла снег среднеазиатская реинкарнация Сусанина.

Уже дома меня осенило, что хотелось бы гулять по холодной Москве с чем-нибудь горячительным — например, с коньяком в невинной бутылочке из-под йогурта, — и муж с сыном самоотверженно отправились в магазин.

Самоотверженность Коляна была вынужденной — нашему несовершеннолетнему потомку не продали бы спиртное, а сын был искренне рад оказаться полезным. Ну, и кое-какой другой интерес у него имелся, как выяснилось.

Супермаркет находился в соседнем доме, но вернулись мои мужчины только через час — я уже начала беспокоиться, что недооценила трудность похода, в который их отправила.

Оказалось, что покупки они сделали быстро, а потом просто болтались во дворе, потому что пошел снег — редкое природное явление в наших родных широтах, — и мальчикам захотелось слепить снежную бабу.

— Практически с натуры лепили! — похвастался муж. — С той самой блондинки-русалки!

— Она вам позировала? — удивилась я.

— Нет, но она за час дважды прошла мимо нас туда-сюда, позволяя вспомнить детали своей внешности.

— Такие детали не забудешь, — согласилась я. — Даже под пуховиком видно — минимум четвертый размер!

— Она опять не здоровается, — пожаловался сын. — Даже отворачивается, как будто мы совсем не знакомы!

— Москвичи — они такие, — философски заметил Колян. — Не ценят роскошь простого человеческого общения. Все куда-то спешат, друг друга не замечают… Как живут? Непонятно…

— Давайте не будем обобщать, — сказала я. — В этом городе москвичей не больше половины, я думаю. Остальные — туристы, мигранты, гастарбайтеры. А мы с вами не знаем, кто нам встречается: на человеке не написано, местный он или приезжий.

Этот разговор получил необычное продолжение на следующее утро — за завтраком. Сын еще плескался под душем, а Колян уже сидел на кухне, ждал свою яичницу, а смотрел при этом на печенье и тихо улыбался.

На печенье была отштампована корова. Ну, как корова? Совершенно безумное рогатое существо с раззявленной пастью и щупальцами вместо ног и хвоста. Такими видят родных коров отечественные производители печенья…

— О чем задумался? — спросила я.

— О Чужих, — ответил муж.