— Хорошо хоть с общественным транспортом в столице нет проблем! — порадовалась я, когда мы вынырнули из метро, где успели отогреться по пути из аэропорта.
— Какие могут быть проблемы в Москве? — простодушно удивился сын. — Это же столица, образцовый город страны! Тут все лучшее!
— Даже жители? — усомнилась я, столкнувшись с парой торопыг, которые не извинились за то, что налетели на меня.
— В московском человеке всё должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли! — громко возвестил Колян, слегка переиначив Чехова.
Услышав это, третий толкнувший меня торопыга соизволил извиниться.
Муж гордо посмотрел на меня: видишь, мол, каково мое благотворное влияние?
Я покивала — вижу, мол.
Хотя видела не очень-то: низко надвинутый капюшон почти закрывал глаза.
В московское гостеприимство я не особенно верила — и не зря. Мы еще не успели дойти до арендованной квартиры, как были атакованы интересной гражданочкой. Выцепив нас мутным взглядом в пасмурной толпе пешеходов, она просияла и радостно завопила:
— Во-от, понаехали!
Я притормозила. Тетка в вытянутых трениках, линялой куртке и мохеровой шапке, над узором которой изрядно потрудилась моль, с готовностью продолжила свой обличительный монолог:
— Небось, из Хохляндии! Торгаши! Спекулянты! А мы тут живем и работаем!
— А мы отдыхаем, — походя добродушно уведомил ее сынище.
Он шел вприпрыжку и басовито похохатывал — ему все нравилось: и снежная каша с крупной солью, и толпы людей, и хмурые охранники, стерегущие новогодние декорации, и даже эта вопящая тетка. Такая смешная!
— Приперлися! Нарядилися! Рожи сияют! А у нас так не ходят и такое не носят! — Тетка обличительно потыкала пальцем в Коляна.
Муж пламенел красной зимней курткой, броским кумачовым чемоданом и здоровым кубанским румянцем. Все вместе создавало эффектный образ и. о. Деда Мороза с мешком подарков и вообще-то неплохо вписывалось в концепцию праздничного убранства столицы нашей Родины.
— Не успели приехать — попали под модный приговор столичной штучки! — пробурчала я.
— Это все из-за чемодана, — успокоил меня Колян. — Завтра мы будем гулять без него и легко смешаемся с толпой аборигенов.
— С такими рожами? — усомнилась я.
— А что с ними не так? — Супруг опасливо ощупал свои упругие щеки.
— Они сияют, — напомнила я.
— А, это нормально! Свет и радость мы приносим людям! — отмахнулся Колян и поспешил за сыном — тоже вприпрыжку.
Тетка мрачно посмотрела на меня и плюнула себе на галоши.
— И вам не хворать, — пробормотала я и ускорилась, догоняя своих.
Нужный дом мы нашли без труда, в подъезд попали без проблем — нам заранее сообщили код. В лифт ворвались с разбегу, потеснив там пару аборигенов — хорошенькую блондинку с печальными русалочьими глазами и парня с модной стрижкой. Не похоже было, что они счастливы нас видеть, слышать, обонять и осязать — кабина лифта не отличалась размерами, — но мы все же радостно поздоровались, потому что как же иначе, в культурном-то городе?
Увы, молодые люди нам не ответили, только переглянулись между собой.
Квартиру для временного проживания в Москве мы арендовали онлайн. Выбрали двушку с приличным ремонтом и в хорошем месте — всего-то четверть часа пешком от метро. На фотографиях квартиры присутствовала толстая трехцветная кошка — мы сначала думали, что она предоставляется за дополнительную плату, но оказалось — нет, входит в стоимость арендованного жилья.
— Будем жить как настоящие местные! С домашным питомцем в квартире! — радовались мы, гладя и тиская нашу московскую кошку.
Милая девушка Вера, поселившая нас в квартиру, сказала, что кошку зовут Викторией, и велела нам непременно закрывать все окна, чтобы киса не грохнулась с двадцатиметровой высоты. У нее, мол, есть привычка устраиваться на подоконнике. А предупреждения, что такие увесистые кошки не летают даже с «Аэрофлотом», она пропускает мимо ушей.
Поскольку на свое имя кошка не откликалась, мы по праву временных хозяев ее переназвали.