— Я просто хотел, чтобы ты знала, что меня не одурачить. Я знаю, что ты причастна к произошедшему.
— Ты высказался. — Она нажала кнопку на телефоне. — Ванда, пожалуйста, вызовите охрану. Нашему незваному гостю нужно показать где выход.
— Ты выгоняешь меня?
— О, да. — Она отпустила кнопку. — И если ты опять придешь сюда, то я подам против тебя заявление с обвинениями в преследовании.
Наблюдая, как Сэм уезжает, она чувствовала, что освободилась от него раз и навсегда. Если бы было возможно так же легко справиться со своими чувствами к Максу, подумала она, направляясь назад, в конференц-зал. Но девушка сомневалась, что сможет когда-нибудь полностью оправиться от потери Макса.
Она только села, как Ванда прервала их еще раз.
— Здесь еще один джентльмен хочет видеть вас. Этот своего имени не назвал, — продолжила Ванда, — но он просил передать, что если вы не встретитесь с ним прямо сейчас, он реквизирует вашу собаку, пока вы не встретитесь.
Если это было возможно, такое ощущение, что ее бедное разбитое сердце остановилось и одновременно пустилось вскачь.
— Вызвать охрану?
Как будто охрана сможет остановить Макса Замора.
— Нет. — Она встала и закрыла папку с портфолио на столе. — Давайте сделаем пятнадцатиминутный перерыв, — предложила Лола. Они с Вандой снова направились к двери, девушка взглянула на свою помощницу и сказала:
— Проводите господина Замора в мой кабинет.
— Боюсь, он уже там.
— Ну конечно, — пробормотала она, спускаясь в холл. Еще раз она помедлила перед закрытой дверью и глубоко вздохнула. Общаться с Максом будет труднее, чем с Сэмом. Она положила руку на сжавшийся желудок и вошла. Он стоял. Спиной к ней, такой же высокий и представительный как всегда.
Мужчина надел тонкую синюю рубашку, заправленную в брюки цвета хаки; лопасти потолочного вентилятора даже не пошевелили темные волосы. На звук открывающейся двери Макс повернулся, и его глаза встретились с ее.
— Привет, Лола, — сказал он. Никакие синяки не портили его красивое лицо, и она облегченно выдохнула, его горячий взгляд скользнул по ее телу верх-вниз. — Что на тебе надето? Салфетка?
Как всегда, звук его голоса согрел ее изнутри. Он жив, но выглядит уставшим. И таким милым, что ей пришлось бороться с желанием пересечь комнату и кинуться в его объятия. Девушка откинулась на закрытую дверь, держась за латунную ручку.
— Что ты здесь делаешь, Макс?
— Ищу тебя.
Она не хотела разговаривать с ним, особенно наедине. Она не доверяла ему, но еще больше она не доверяла себе. Девушка уставилась на мыски своих сандалий с ремешком позади, не в силах смотреть ему в глаза, боясь, что она будет умолять его любить ее так, как только он может. Принять все, что он готов ей дать, неважно что это уничтожит ее.
— Тебе не стоило приезжать.
— Я люблю тебя.
Лола закрыла глаза и попыталась не впускать его слова в сердце.
— Это не имеет значения.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что это не имеет значения? — Раз она не пошла к нему, он приблизился к ней сам. — На этой неделе мне охренеть как много пришлось пережить, и теперь ты говоришь мне, что это не имеет значения. Я чуть не умер, и впервые я на самом деле переживаю! — Он схватил ее за плечи, и девушка посмотрела на него. Тепло мужских ладоней проникало сквозь связанное крючком кружево платья и крохотные горячие покалывания распространялись вниз по рукам к локтям. — Я переживаю, потому что люблю тебя. — Она попыталась освободиться, но его хватка усилилась, и Макс вынудил ее посмотреть ему в лицо. Боль читалась в его глазах и морщинке, пересекающей лоб. — Когда ты ушла от меня, я был в отчаянии, и всё вокруг было словно в тумане. Я ужасно злился на тебя, но думал, что позволю тебе уйти. — Он покачал головой. — Но я не смог. Неважно, как сильно я старался, неважно, что когда пришло время прыгать с парашютом из C-130, я не мог сконцентрироваться на поставленном задании. Вместо этого я мог думать только о тебе и о том, что твой отъезд словно вонзил нож мне в сердце. Когда я погрузился в океан, и мой жилет не надулся. Я боролся как дьявол, чтобы выбраться на поверхность, но все снаряжение на мне весило около пятидесяти фунтов, и, несмотря на все усилия, меня тянуло вниз.
— Почему ты рассказываешь мне об этом? — спросила она, безуспешно стараясь сдержать слезы.
— Потому что хочу, чтобы ты знала. Когда меня тянуло вниз, я сражался сильнее, чем когда-либо, чтобы выжить. Изо всех сил. Я сражался, чтобы вернуться к тебе. Жилет через пять секунд, наконец-то, надулся, но эти пять секунд ощущались как пять жизней, и я чертовски испугался. Я не хотел уходить, Лола. Я не хотел оставлять тебя. Я хочу от жизни большего, чем закончить ее в качестве корма для рыб или пушечного мяса. Я хочу тебя. — Он вытер слезы с ее глаз, и девушка почувствовала, как ее решимость смягчается. — Помнишь, твои родители рассказывали всем на вашей семейной встрече, что я спас тебя на борту «Доры Мэй»? Это неправда. Это ты спасла меня, Лола. Ты спасла меня больше, чем осознаёшь.
— Хорошо, — прошептала она, любя его и желая его так сильно, что боль неважна. — Я попытаюсь.
— Попытаешься что?
— Попытаюсь жить твоей жизнью, — сказала девушка, откинув голову на дверь. Вот чего она боялась. Вглядываться в его лицо и желать его несмотря ни на что. От осознания, что с болью наблюдать, как он живет своей жизнью, это лучше, чем с болью прожить жизнь без него.