– Это я во всем виновата, – рыдала Ив. – Я не хотела…
– Выше нос, малышка, – ободрил ее мистер Стейн. – Никто вас не винит.
Мистер Лэтерн произнес в своей медленной и педантичной манере:
– Несомненно, предложение сэра Джорджа получит наше полное одобрение. Лично я его одобряю.
– Я согласен, – сказал Эван Ллевеллин.
Миссис Растингтон взглянула на леди Мэрроуэй, которая коротко кивнула. Они обе снова прошли за ширму в сопровождении рыдающей Ив.
В дверь постучал официант, но ему велели уйти.
Пять минут спустя восемь человек смотрели друг на друга, не веря своим глазам.
«Утренняя звезда» бесследно исчезла…
Мистер Паркер Пайн задумчиво смотрел на взволнованное смуглое лицо сидящего напротив молодого человека.
– Конечно, – сказал он. – Вы валлиец, мистер Ллевеллин.
– Какое это имеет отношение к делу?
Мистер Паркер Пайн махнул большой, хорошо ухоженной рукой.
– Никакого, признаю€. Меня интересует классификация эмоциональных реакций в зависимости от типа расы. Вот и всё. Вернемся же к рассмотрению вашей конкретной проблемы.
– Я не совсем понимаю, зачем пришел к вам, – признался Эван Ллевеллин. Его руки нервно дергались, а смуглое лицо казалось осунувшимся. Он не смотрел на мистера Паркера Пайна, и пристальный взгляд этого джентльмена его явно смущал. – Не понимаю, зачем я к вам пришел, – повторил он. – Но куда еще я мог пойти, черт возьми? И что я мог сделать? Меня сводит с ума именно беспомощность, невозможность что-то сделать… Я увидел ваше объявление и вспомнил, что однажды с вами поговорил один человек, и вы ему помогли… Вот я и пришел! Наверное, я свалял дурака. Это ситуация такого рода, когда никто ничего сделать не может.
– Вовсе нет, – возразил мистер Паркер Пайн. – Я как раз тот человек, к которому стоило прийти. Я специалист по таким ситуациям, когда человек несчастлив. Это дело явно заставило вас сильно страдать. Вы уверены, что факты именно таковы, как вы мне изложили?
– Думаю, я ничего не упустил. Пойнтц достал бриллиант и пустил его по кругу, эта несчастная девочка из Америки приклеила его к своей смешной сумочке, а когда мы посмотрели на сумочку, бриллианта там не оказалось. Его не оказалось ни у кого – даже самого старину Пойнтца обыскали, он сам это предложил, – и я клянусь, что его не было нигде в той комнате! И никто не покидал комнату.
– Даже никто из официантов, например? – высказал предположение мистер Паркер Пайн.
Ллевеллин покачал головой:
– Они вышли раньше, чем девочка начала прятать бриллиант, а потом Пойнтц запер дверь, чтобы не впускать их. Нет, это устроил один из нас.
– Несомненно, так это выглядит, – задумчиво согласился мистер Паркер Пайн.
– Проклятая вечерняя газета, – с горечью произнес Эван Ллевеллин. – Я видел, что им пришло в голову… Будто это был единственный способ…
– Расскажите мне точно, что произошло.
– Это было очень просто. Я распахнул окно, свистнул газетчику, бросил ему монетку, а он бросил мне газету. Вот и всё. Понимаете, все решили, что единственный путь, каким бриллиант мог покинуть комнату, – это если я бросил его сообщнику вниз, на улицу.
– Это не единственный возможный путь, – возразил мистер Паркер Пайн.
– Какой другой путь вы можете предложить?
– Если вы не выбросили его из окна, должен быть другой путь.
– О, понимаю. Я надеялся, что вы имеете в виду нечто более определенное… Ну, я могу лишь сказать, что не бросал его. Не могу надеяться, что вы мне поверите… или что другие поверят.
– О да, я вам верю, – сказал мистер Паркер Пайн.
– Верите? Почему?