Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов госбезопасности. Книга 5: читать начало книги онлайн

А.Ф. Керенский

Выдающийся российский правовед Б.А. Кистяковский комментировал правовую политику Временного правительства следующим образом. После переворота, подчеркивал он, отменены только те основные законы, которые касаются государственного устройства России, деятельности ее высших государственных учреждений, а также законы, ограничивавшие ряд прав и свобод. Все остальные законы, констатировал ученый, и, прежде всего, весь гражданский правопорядок, сохранил и после переворота свою полную силу. Программа Временного правительства, резюмировал мыслитель, с правовой точки зрения сводится к тому, чтобы заполнить пробел, образовавшийся в нашем правопорядке вследствие переворота[61].

Таким образом, в политике Временного правительства принцип его преемственности и непрерывности с законодательством «старого режима» выступил определяющим. В этой связи, с целью выполнения возложенных на ЧСК задач, вполне закономерным являлось то, что члены комиссии были обязаны руководствоваться нормами Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (с изм. и доп. 1857, 1866, 1885 гг.); Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864 г.; Уголовным уложением 1903 г.

Согласно «Положению о Чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так и военного, морского ведомств» от 12 марта 1917 г., следователям ЧСК, соответственно, предоставлялись все права и возлагались все обязанности, принадлежащие следователям по уставам уголовного судопроизводства. При этом следователи должны были строго следовать определенным правилам. Во-первых, возбуждение предварительного следствия, привлечение в качестве обвиняемых, а также производство осмотра и выемок почтовой и телеграфной корреспонденции должны были производиться с ведома и соглашения ЧСК. Во-вторых, следователи имели право требовать личной явки для допроса всех лиц, означенных в примечании ст. 65 Устава уголовного судопроизводства[62].

Организационно комиссия была создана при Министерстве юстиции Временного правительства. Министр юстиции А.Ф. Керенский считал ЧСК своим детищем, что заметным образом влияло на ее деятельность. Так, еще 3 марта 1917 г. Керенский в числе первоочередных задач Временного правительства указал создание ЧСК. При этом он уточнил, что уже нашел кандидата на пост ее председателя — известного политического защитника Н. К. Муравьева, имевшего богатейший юридический и политический опыт в области судебных процессов по государственным преступлениям. В адвокатской корпорации Николай Константинович имел реноме «блюстителя нравственности» сословия, пользовался репутацией человека принципиального, ставившего превыше всего идею справедливости при отправлении правосудия[63].

Состав комиссии был весьма разноплановым как по политическим предпочтениям, так и по роду деятельности. Заместителями ее председателя были члены Сената — С. В. Иванов, С. В. Завадский. Они и другие члены — лица судебного ведомства — составляли деловую часть президиума комиссии, а его общественная часть была представлена Ф. И. Родичевым (кадет) — от Государственной Думы, Н. Д. Соколовым (меньшевик) — от Исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов и непременным секретарем Российской академии наук С. Ф. Ольденбургом (кадет). К ЧСК было прикомандировано 59 следователей. Контроль хода следствия (помимо прокурорского надзора) осуществлял специально созданный наблюдательный комитет из представителей адвокатур Петрограда и Москвы. Существовала также комиссия из ученых-правоведов для рассмотрения юридических вопросов и сложных случаев, встречавшихся в практике ЧСК[64].

Кроме того, имелся штат стенографистов-редакторов отчетов. В их числе был классик русской литературы, один из крупнейших представителей русского символизма А. А. Блок. Также при ЧСК должны были состоять лица, специально командируемые министром юстиции для производства следствия, а председатель ЧСК мог привлекать к работе должностных лиц всех ведомств, с сохранением за ними их постоянных должностей и окладов, и частных лиц.

А.А. Блок (2-й справа) в составе ЧСК

Специфика деятельности ЧСК предполагала соблюдение секретности.

Это было связано, прежде всего, с тем, что в круг подследственных входили лица, занимавшие высшие государственные посты и, соответственно, имевшие доступ к информации, составлявшей государственную тайну. Перед непосредственным вступлением в должность сотрудники ЧСК должны были подписать документ следующего содержания: «Даю торжественное обещание хранить в полной тайне все сведения, которые становятся мне известны как по содержанию расследований, производимых Чрезвычайной следственной комиссией»[65].

Допросы членами ЧСК производились в Зимнем дворце и Петропавловской крепости. В первую очередь, следователей интересовали высшие сановники «из бывших»: председатели Государственного Совета, Совета министров, министры (например, И.Л. Горемыкин, В.Н. Коковцов, А.Д. Протопопов, Б.В. Штюрмер, И.Г. Щегловитов, Н.Б. Щербатов), а также деятели политического розыска: директора Департамента полиции, жандармские генералы (например, С.П. Белецкий, А.В.Герасимов, В.Ф. Джунковский, С.Е. Крыжановский, Н.В. Плеве). Задаваемые следователями вопросы также касались различных сторон государственного управления. Так, содержание протоколов допроса М.Г. Щегловитова (председателя Государственного Совета) касалось законности и покушения на Николая II, совещания Совета министров об упразднении прав Государственной Думы (18 июня 1914 г.), влияния Г. Е. Распутина на царскую кадровую политику и т. п.[66]

Специалистов политического сыска, охранявших «оплоты и устои царского режима», допрашивали относительно служебной деятельности: о секретной агентуре охранных отделений, внедренных в революционные организации, о личном их участии в событиях революции 1905–1907 гг. и дворцовых интригах, оказавших влияние на дальнейшую расстановку политических сил вплоть до февраля 1917 г.[67]

За 8 месяцев своего существования Чрезвычайная следственная комиссия произвела большую работу. Кроме опроса в заседаниях самой комиссии виднейших царских сановников, судебные следователи допрашивали второстепенных агентов старого правительства, а также частных лиц. Кроме того, следователями осуществлялись обыски и осмотр вещественных доказательств (главным образом документов и писем), найденных у обыскиваемых лиц, в делах Департамента полиции и разных министерств[68].

Иногда аресты членами комиссии проводились хаотично и под стражу попадали случайные люди. Так, согласно А.Б. Николаеву, уже 27 февраля А.Ф. Керенский демонстрировал список тех, кого следовало немедленно задержать, с указанием их домашних адресов. В тот же день был арестован председатель Государственного Совета И.Г. Щегловитов, 1 марта был задержан директор Департамента полиции К.Д. Кафафов, 2 марта арестовали его коллегу С.П. Белецкого и действующего и.д. вице-директора Департамента полиции П. Руткевича[69].

В условиях двоевластия, при относительном взаимодействии Временного правительства и Петроградского Совета, степень «случайности» попадания на допрос в ЧСК увеличивалась в разы. Так, 14 марта 1917 г. были арестованы 73-летний С.К. Глинка-Янчевский (многолетний редактор «Земщины») вместе с сыном по подозрению в связи редактора с «Союзом русского народа». При обыске ничего компрометирующего у С.К. Глинки-Янчевского не нашлось, несколько дней выясняли, кто дал распоряжение арестовать. Оказалось, что бумаги было две: одна — от А.Ф. Керенского, другая — от Петроградского Совета. Однако Исполком Совета поспешил отречься от инициативы в этом деле, свалив всё на А.Ф. Керенского[70].

Также расследование велось и в отношении тех, кто не входил в предусмотренный актом перечень, в стенограммах допросов они были заявлены как «общественные деятели» (например, Ф.А. Головин, А.И. Гучков, Н.Е.Марков 2-й, П.Н. Милюков, А.И. Шингарев) и «проходимцы» в лице дворцового коменданта В.Н. Воейкова, фрейлины императрицы А.А. Вырубовой, генерала-историографа Д.Н. Дубенского и др.[71]

К концу весны 1917 г. перечень лиц, интересующих следователей ЧСК, был увеличен. Это стало возможным потому, что с 12 мая 1917 г. комиссия наделялась более широкими правами, в их числе — право расследовать преступные деяния, учиненные перечнем указанных в Положении о ЧСК лицами, даже если они во время совершения таковых не состояли в этих должностях или вообще на службе, а также «и иные преступные деяния, учиненные должностными и частными лицами, если комиссия признает, что эти преступные деяния имеют тесную связь с деяниями, подлежащими расследованию комиссии»[72]. Так, по делу «провокатора Малиновского» в ЧСК, в качестве свидетелей, давали показания ряд большевиков — В.И. Ленин, Н.К. Крупская, Н.И. Бухарин, И.П. Гольденберг, А.И. Рыков, А.М. Никитин, В.П. Ногин, Г.Е. Зиновьев и др.[73]

Кроме того, под эгидой ЧСК для способствования ее деятельности создавались различные следственные комиссии, в том числе Комиссия по разбору дел бывшего Департамента полиции и многие другие[74].

В исследовании Ю.В. Варфоломеева подчеркивается, что сотрудники ЧСК старались исключить влияние политической конъюнктуры на ход и результаты проводимого ими расследования[75]. Однако стенограммы допросов активных общественно-политических деятелей монархического крыла показывают, что предвзятости членам ЧСК все же избежать не удалось[76]. Например, Н.Е. Маркову 2-му, депутату Государственной Думы третьего и четвертого созывов, председателю монархической партии «Союз русского народа» (СРН) были заданы вопросы о том, насколько его партия стремилась к укреплению монархии «в чистом виде без конституции»; не был ли предметом «желаний, отдельных домогательств частей или центра» СРН «вопрос о необходимости перехода к строю до основных законов 1906 года»; как относился СРН к террору; причины его (Маркова) выступления в Думе летом 1914 г. по поводу «избежания войны» ввиду «недостаточности вооружения» и «отчего», по его мнению, «происходила недостаточность вооружения» и т. п.[77]

Кроме того, особой группой агентов комиссии под руководством следователей Александрова и Лебедева у Н.Е. Маркова 2-го были произведены обыски с «целью обнаружения данных о боевых дружинах, о совершении убийств, об организации погромов, о получении от правительства денежных субсидий, о произведенных растратах и проч.[78]

В отношении предвзятости укажем, что в таковой признавались и сами члены комиссии. Так, С.А. Коренев (член президиума комиссии) указывал, что в его составе имелось два течения — одно более мягкое, старающееся каждое дело рассмотреть и сточки зрения закона и со стороны простой справедливости, и другое, не знающее ничего, кроме желания «оправдать доверие общества и расправиться со злодеями»[79].

Это подтверждает и выступление председателя комиссии Н.К. Муравьева на заседании Первого Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов (июнь 1917 г.). Он пояснял, что мысль о создании «чрезвычайной исключительной следственной комиссии» вызвана необходимостью ликвидации «прегрешений старого режима». Есть целые ведомства, резюмировал Николай Константинович, которые ни одного дня не могли прожить без преступления; в составе министерства внутренних дел никто из высших чинов не мог делать своей работы, не нарушая существовавших законов.

По мнению докладчика, о гнилостности, порочности и преступности всей системы достаточно было посмотреть на работу Департамента полиции. Н.К. Муравьев заверил, что к 1-му сентября комиссия закончит расследование, тогда же будут поставлены первые судебные процессы. При этом, говорил он, можно создать комиссии, подобно ЧСК, и на местах, которые бы вместе с представителями судебного ведомства работали и ставили процессы параллельно нашей комиссии. Только при этом условии, резюмировал докладчик, мы криминализируем то, что подлежит криминализации из прошлого режима, только при сотрудничестве на местах и в центре возможно сделать всю ту громадную работу, которую мы делаем[80]. Речь о результатах работы комиссии была воспринята делегатами съезда с большим интересом. Обращает внимание и то, что важность и необходимость создания ЧСК признавали и члены Временного правительства, и члены Петроградского Совета, независимо от степени их противостояния.

Председатель ЧСК Н.К. Муравьев за работой

Делегаты I Всероссийского съезда рабочих и солдатских депутатов

В своей деятельности в целом сотрудники ЧСК стремились руководствоваться принципами законности и квалифицированно старались разрешить вопросы, связанные с толкованием юридических норм в условиях противоречий между реалиями нового государственного строя и действующим законодательством Российской империи[81]. Тем более, специальное постановление Временного правительства от 1 июля 1917 г. признавало согласование норм законодательного свойства, учреждаемых Временным правительством, на одинаковых с прежним законодательством основаниях[82]. Это означало, с одной стороны, что правовая норма «старого режима» действовала до тех пор, пока не отменялась нормой Временного правительства; с другой — нормы нового правительства, созданного чрезвычайно и «на время», имели равную с нормами прежней «законной» власти юридическую силу. В этой связи, позиция ЧСК становилась неуязвимой именно с точки зрения признания адекватности и подсудности совершенных правонарушений действующему законодательству.

[61] Кистяковский Б.А. Непрерывность правового порядка // Юридический вестник. 1917. Кн. XVII (I). С.7–10.

[62] О чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так и военного морского ведомств: Положение от 12 марта 1917 г. // Вестник Временного правительства. 1917. 12 марта.

[63] Варфоломеев Ю.В. Николай Константинович Муравьев: научная биография: автореф. дис. … д-ра ист. наук. Саратов, 2007. С. 27.

[64] Ливчак Б.Ф. Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства глазами А.А. Блока // Вопросы истории. 1977. № 2. С. 112.

[65] Куприянов М.И. Деятельность Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства (март — октябрь 1917 г.): дис. … канд. ист. наук. М., 2006. С. 51.

[66] Падение царского режима. Стенографические отчеты допросов и показаний, данных в 1917 г. в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. М.-Л.: Гос. из-во, 1925. Т. 2. С. 337–440.

[67] Допрос А.В. Герасимова 26 апреля 1917 г. // Там же. Л.: Гос. из-во, 1925. Т. 3. С. 2–26.

[68] Союз русского народа. По материалам Чрезвычайной следственной комиссии. Сост. А. Черновский. М.-Л.: Гос. изд-во, 1920. С. 20.

[69] Лукоянов И.В. Наказанные без вины: Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства и ее подследственные // Власть, общество и реформы в России в XIX — начале ХХ в.: исследования, историография, источники. СПб., 2009. С. 227.

[70] Там же. С. 227–228.

[71] Падение царского режима… Л.: Гос. изд., 1924. Т.1. С. ХХIV.

[72] Дополнение к Положению «О чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так и военного морского ведомств»: Постановление Временного правительства от 12 мая 1917 г. // Вестник Временного правительства. 1917. 10 июня.

[73] Дело провокатора Малиновского: Материалы Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. Сборник документов. М.: Республика, 1992.

[74] Куприянов М.И. Указ. соч. С. 39–43.

[75] Варфоломеев Ю.В. Разработка уголовно-правовых положений об ответственности за государственные преступления чрезвычайной следственной комиссией Временного правительства (историко-правовой анализ опыта модернизации права в России) // Вестник Тюменского государственного университета. 2012. № 3. С.231–236.

[76] ГА РФ. Ф. 1467. Оп.1. Д. 972.

[77] Падение царского режима… М.: Гос. из-во, 1926. Т.6. С. 176–178, 201–205.

[78] Союз русского народа… С. 20.

[79] Коренев С.А. Чрезвычайная комиссия по делам о бывших министрах // Архив русской революции. Т. VII. Берлин, 1922. С. 16.

[80] Первый Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Стенографический отчет. Заседания 12–24 июня 1917 г. М.-Л., 1931. Т.2. С. 44–48.

[81] Варфоломеев Ю.В. Разработка уголовно-правовых положений об ответственности за государственные преступления чрезвычайной следственной комиссией Временного правительства… С.231–236.

[82] О согласовании Свода законов с издаваемыми Временным правительством постановлениями: Постановление Временного Правительства от 1 июля 1917 г. // Вестник Временного правительства. 1917. 20 августа.