По окончании шоу Боб подбежал ко мне, смеясь и качая головой в недоумении.
«Это самое невероятное приключение в моей жизни, — воскликнул он. — Уверенность, с который ты играл на инструменте, и звуки, которые ты извлекал… Я даже не думал, что такое возможно. Так здорово видеть, что ты настолько потрясающе используешь моё изобретение, так вдохновляет. Ты должен посетить нашу фабрику в Трумансбурге, когда будет время. Мне очень важны твои мысли по поводу наших новых разработок. Ты можешь взять консоль синтезатора с собой, и мы подключим её к новым осцилляторам. Возможно, мы сделаем специальный инструмент для тебя».
Боб был так возбужден, да и я тоже. Мысль, что такой большой изобретатель хочет меня привлечь к будущим разработкам, просто невероятна.
Крёстная Аарона, Лиззи, тоже присутствовала там, и мы немного пообщались. Когда Элинор узнала о нашем маленьком невинном рандеву, меня обвинили в «дружбе» с ней. Меня не в первый раз жёстко обвиняли в распущенности, и, вероятно, с этим надо было что–то делать, пока я совсем не отобьюсь от рук, если только я не буду держать всё под контролем. Я совершал ошибки, но было слишком поздно что–то изменить. Семь бед — один ответ. По сравнению с тем, что происходило вокруг, я представлял собой саму невинность, хотя, по сути, я был только новичком.
Рецензия на концерт в Гэлик парке, написанная Джоди Бреслау, появилась в Sounds 9 октября 1971 года:
«Картинки с выставки», записанные на концерте в Ньюкасле, продавались по цене 1,49 фунтов и разошлись тиражом шестьдесят тысяч в первый день выхода. Пластинка мгновенно взобралась на верхушку хит–парада. Крис Уэлч из Melody Maker сказал по этому поводу:
Но концерте все трое играли исключительно хорошо, и несмотря на неистовство темпа и сложных смен ритма, они умудрились выступить четко и сыгранно и не позволить адреналину взять контроль над ситуацией, что иногда случается при исполнении нечетных размеров. На концерте такие промахи и другие ошибки кажутся в порядке вещей, но в последствии режут слух.
Кит, человек–оркестр, скачет от органа к электропиано и синтезатору с такой скоростью, что в один прекрасный момент встретится с самим собой, двигающимся в обратном направлении. Путешествуя в мире звуков, он исследует возможности синтезатора и управляет его мощностью, чтобы творить, интриговать и развлекать. Чрезвычайно увлекательное и содержательное выступление и один из лучших альбомов английских групп».
Не было меня дома, когда Аарону исполнился год, в планах значился третий американский тур, включая концерт Мэдисон Сквер Гардене 26 ноября. Два первых альбома, «Emerson, Lake and Palmer» и «Tarkus», стали золотыми и в Англии и в Америке. Билеты на концерт в Мэдисоне разошлись за четыре часа. Я теперь мог позволить взять с собой семью, Аарона, Элинор и маму с папой. Родители максимум, куда ездили — в отпуск в Австрию. Это был мой подарок на Рождество. Они очень боялись длинного путешествия и мне изрядно пришлось попотеть, чтобы их уговорить.
В конце концов, я понял, что им уютней дома, чем в благоговейном страхе перед «Большим Яблоком» и его размахом. Отец постоянно беспокоился по поводу расходов на лимузины и роскошных отелей. И хотя я изо всех сил уверял его, что я не только могу себе это позволить, но и то, что настал мой черёд позаботиться о них, действия это никакого не возымело.
Мы остановились в отеле Regency, совершили вертолетную прогулку над Манхэттэном. Аарон сделал первые шаги, нетвёрдо топая по коридору с распростертыми руками в мою сторону. Какой волшебный момент. Концерт в Мэдисон Сквер Гарден был великолепен, аудитория проходила мимо гигантской индейки, приготовленной по случаю Дня Благодарения. В конце концов, я мог гордиться и насладиться результатом тяжелого труда и отпраздновать в кругу близких. Но времени на семью никогда не хватало.
Ди Энтони присутствовал и там, я увидел специальный лимузин, который доставил его и Грега в итальянский ресторан в центре города. Меня и Карла отвезли на такси в отель. Мы не стали тогда ничего говорить по этому поводу. Мы оба так устали, что покой и тишина номера — всё, что нам требовалось. Кроме того, мы хотели быть в форме и на следующих концертах. Если Грег хочет угощать весь мир и того дядю, пусть будет так. Главное, чтобы на сцене он показывал весь свой профессионализм.
Я вернулся домой только к концу того успешного года. Всё, что я хотел, это поспать как Рип ван Винкль как минимум неделю. Но и на сон времени не хватало. Времени не было вообще, чтобы спокойно провести время. А вообще, хороший год был. Меня выбрали лучшим музыкантом и лучшим клавишником. Карл занял второе место после Джинджера Бейкера, а ELP — третье место после Rolling Stones и Led Zeppelin. Мы начали запись «Trilogy», на новый год были запланированы гастроли по Японии. Департамент, ведающий внутренними налогами, под протекцией правительства лейбористов бросил гнетущую тень на всё, что можно. Грег так прокомментировал ситуацию в интервью Крису Уэлчу: «Теперь мы попадаем под подоходный налог. Они хотят 81 процент, понимаешь? В течение десяти лет ты ничего не зарабатываешь и не будешь зарабатывать ещё лет десять. Они хотят забрать всё. Очень несправедливая налоговая система».
— Аарон! Папочка дома! — я слышал, как Элинор кричит в коридоре. — Подойди и скажи папе «Привет!
Папа слышал разговор, лёжа под одеялом, спрятавшись от солнечных лучей. Вдруг послышались шажки маленьких ножек. Папа приподнялся.
Для младенца это, должно быть, выглядело, словно лохнесское чудовище появилось из пучин морских после бурной ночи поглощения кораблей.
— Здравствуй, Аарон, — прокаркал я сиплым голосом, пытаясь размокнуть веки.
Аарон взглянул на меня и побежал обратно к подолу мамы.
Маленькая женщина с копной черных волос, похожий на гусарский кивер, вошла следом:
— Правильно! Я для вас приготовила завтрак. Вы что, целый день собираетесь спать?
Я выглянул из–под одеяла. Элинор просто молодец, пока эта леди будет у нас в доме, на утренний стояк мне не рассчитывать. (Предыдущая няня, хоть и миленькая, была уволена после пьяного, полного слёз, инцидента с моей женой, в котором она глупо призналась в любви ко мне).
— Я не хочу завтракать, — я сказал командирше, и она вышла, хлопнув дверью.
— Элинор! — без ответа. — ЭЛИНОР! — Я окончательно проснулся. — Кто сейчас заходил сюда, черт возьми?!
— Наша новая няня. Она хорошо управляется с Аароном. Когда ты встанешь и позавтракаешь? Тогда она сможет сменить простыни.
— Ёлки–палки! Я никогда не завтракаю. Ты же знаешь это! Кроме того, я так часто менял часовые пояса, что мой организм не знает, когда ему срать.
В дальнейшем ситуация не улучшилась. Командирша жаловалась, если я приходил поздно или слишком рано или играл слишком громко или слишком рано.
Маленький Аарон решил проблему. Он стащил с неё парик во время кормления. «Оок, га! Ча ва вля?» — изрёк он, вцепившись в мохнатый предмет, как и все дети. Шиньон превратился в медвежонка.
— Оооо, — довольно бубнил Аарон.
— Оооо? — снова забубнил, а потом — Аааа! — увидев, как преобразился парик в руках няни.
Она сделала замечание в духе Юла Бриннера, только не из «Великолепной семёрки». Наверняка у неё таких штук семь… вряд ли великолепных.