— У друга.
— У вас есть регистрация?
— Нет, это не моё постоянное место жительства, в этом нет смысла.
— Где вы работаете?
— Я не работаю.
— На что же вы живёте? — удивился Гюнтер, окидывая взглядом Ганнибала. Одет дорого и стильно, не считая рубашки с корабликами. — Вы богаты?
— Это вас не касается.
— Касается…
На долю секунды Лектер испытал приступ глухой ярости, но смог сдержать его в себе.
— У меня богатый любовник, — спокойно сказал доктор, вспомнив слова Чилтона. — Мне не обязательно работать.
Гюнтер снова осмотрел Ганнибала с головы до ног, слегка прищурив глаза.
— Вы не староваты для этой профессии? — усмехнулся он.
— Да и мой друг не молод, — открыто оскалился Лектер, поражаясь мыслям полицейского. Они хотят ещё повесить на него и проституцию? — Мы давно вместе, и быть с любимым — это не работа, так же, как и моя помощь умирающему. Не надо путать определения.
Полицейский смягчился и виновато кивнул, понимая, что срывается на постороннем. Начался многочасовой допрос: где родился, где учился, и если бы не кофе, который ему принёс молодой полицейский, доктор бы упал на пол и заснул. Уставшие полицейские поневоле испытывали радость от того, что не только они измотаны, что и у них есть возможность кого-нибудь помучить, поэтому они никуда не торопились. Гюнтер со счастливым лицом заполнял документы, как будто он поймал Кровавого Потрошителя — не зная, как он близок к истине, — а не тихого доброго доктора, который на свою голову вмешался не в своё дело. Истинный ариец.
Продолжая рыться в компьютере, полицейский на секунду завис и неверяще посмотрел на Ганнибала, который сразу понял, что сейчас услышит. Его сердце на минуту остановилось и тут же бешено застучало.
— А это что тут у нас? — округляя глаза, спросил Гюнтер. — Побег с места преступления и нарушение подписки о невыезде? Да вы международный рецидивист, мистер Лектер?
— О чём вы? — якобы недоумённо спросил Лектер.
— Да ваше имя числится в списках нарушителей покоя, — углубляясь в чтение, ответил полицейский. — Залезли в здание миграционной службы, были отпущены до выяснения последствий своей выходки, но нарушили подписку и спешно покинули страну без разрешения.
— А, вспомнил, — морща лоб, сказал доктор. — Я был молод и сильно пьян. Я думал, что у этого нарушения уже истёк срок давности. Разве нет?
— Я должен связаться с посольством Литвы, но в любом случае, вы сначала предстанете перед нашим судьёй. Я думаю, вы попадёте к нему к обеду. Сейчас, учитывая вашу прыткость, я вынужден вас задержать.
Гюнтер покинул кабинет, и доктор остался со вторым полицейским один на один. Парень по прежнему сочувствовал Лектеру и быстро протянул ему телефон, который они до этого изъяли и убрали в специальный ящик.
— Звоните, если вам есть кому, — прошептал полицейский, отходя к дверям. — Я дам вам знать, как он будет возвращаться.
Парень выскочил наружу, а доктор, взглянув на него с благодарностью, быстро разблокировал экран и залез в свою записную книжку. Всего несколько номеров. Кому звонить? Кому до него есть дело? Уилл. Ганнибал посмотрел на время. Три часа ночи. Он, наверное, спит, да и что сказать, Лектер так и не придумал, ведь он сам до сих пор не знал, что с ним будет. Он набрал номер Фредди, но тот не взял трубку, и засунув свою гордость в задницу, доктор отправил ему сообщение в ватсапе с просьбой утром привезти наличные и приехать к нему в участок. Больше звонить было некому, да и некогда, за дверью послышались голоса полицейских, и Ганнибал едва успел забросить трубку обратно в ящик и сесть на место.
Его отвели в камеру предварительного заключения, где помимо него сидело ещё десять человек, но всё-таки это Германия, и там были приличные кровати и постельное бельё. Он снял пальто и ботинки и лёг в кровать прямо в одежде, не рискнув раздеться до трусов — неизвестно, дезинфицировали бельё после предидущего постояльца или нет. Как ни странно, но сон сморил его мгновенно, и утром он был свеж и бодр, и выглядел хорошо, не считая мятых брюк и потной рубашки с корабликами. Им даже принесли завтрак, который он спокойно съел, и по чашке бледного чая с привкусом грязной посуды, но он не привередничал, не зная, сколько ему ещё здесь находиться.
К обеду его провели в маленький кабинет, где бесплатный адвокат заверил его, что сделает для него всё возможное, и к часу дня он оказался перед судьёй. Гособвинитель только начал читать его дело, как в зал ворвался настырный Гюнтер и направился прямо к судье.
Пока они шептались, Лектер учуял знакомый аромат туалетной воды, и обернувшись, встретился взглядом с Фредди, который сидел прямо за ним. Знание того, что Чилтон рядом и присматривает за его судьбой, принесло ему огромное облегчение.
«Не один» — всего два слова, а как много они значат, когда тебе не на кого положиться в трудный момент. Эти слова шептал ему Уилл, когда Ганнибал подобрал его на улице, и сейчас он испытал схожее чувство и желание повиснуть у Фредди на шее и спрятать нос у него подмышкой.
А потом начался настоящий цирк, и Лектер предпочёл отключиться и лишь делать вид, что он внимательно слушает. Судить иностранца нельзя без представителя консульства, они долго ждали какого-то заспанного чувака, и доктор услышал литовскую речь, по которой неосознанно скучал все эти годы. Читали обвинение, адвокат что-то пытался донести, постоянно встревал Чилтон, который с утра носился по его делам и привёз справки из больницы, куда доставили парня, и даже пригрозил общественным порицанием. Ганнибал спокойно сидел и ждал, пока папочка Фредди разгребёт его проблемы. Неожиданное спасение умирающего парня на фоне десяти жестоких убийств выглядело, как лучик света, и судья не знал, что делать.
Как это ни смешно, но Лектеру грозил штраф в пять тысяч евро и три года тюрьмы, но у него в дальнейшем было право отсудить эти деньги у парня, которого он спас. Неожиданно вмешался представитель Литовского консульства и предложил заменить наказание просто штрафом и депортацией мистера Лектера на родину, где он предстанет перед своим судом и ответит за прошлые грешки. Там ему тоже грозило только денежное наказание, в крайнем случае — год тюрьмы, и то в колонии поселения, где условия мягче. Чилтон долго обсуждал с адвокатом лучший вариант, и наконец-то вынесли решение.
Штраф десять тысяч евро, который тут же оплатил Фредерик, депортация в Литву и вынесение наказания уже Литовским судом. Ошарашенный доктор выслушал приговор и его вывели в коридор, где дали попрощаться с грустным Чилтоном, который прятал печальные глаза.