— Я не претендую на твоё сердце и свободу, — соврал Фредерик, снова пристраивая свою ладонь на желанную коленку. — Всё дело в Уилле? Вы что, уже настолько вместе, что дали клятвы верности до гроба? Вы же пару ночей провели в одной постели, не рановато ли?
— Нет. Мы не давали клятв, — медленно ответил Ганнибал, не поворачивая головы. — Но я дал слово, точнее, обещание, и не хотел бы его нарушать.
— Ах вот в чём дело… — усмехнулся Чилтон. — Мерзкий мальчишка развёл тебя на обещание в верности. И что он дал взамен? Тоже пообещал трахаться только с тобой?
— Что-то вроде этого.
— Какой в этом смысл? — продолжил гнуть свою линию Фредди, лишь смутно представляя, что он и сам бы не позволил Лектеру ходить налево, если бы только смог его заполучить. — Об этом знать будем только мы.
— Достаточно того, что я буду об этом знать. Предательство причиняет боль, я сам в этом убедился еще в детстве и вполне ясно увидел это вчера.
— Так что же вчера произошло? — спросил Фредди, «по-дружески» придвигаясь ближе и прижимаясь к его бедру. — Расскажешь? Моя невинная ложь принесла неприятности?
— Невинная ложь, — хмыкнул доктор, хрустнув пальцами. — Ты просто гений обтекаемых выражений, Фредди. Грубый пиздёж — вот это точнее. Какие у меня были причины не верить тебе? Я даже не счёл нужным поговорить с Уиллом, просто пришёл к нему на работу, снял другого парня и показательно с ним ушёл. А потом…
— Стоп. Ты подцепил себе другого? — обиженно проблеял Чилтон. Ну почему Лектер снимает и ходит со всеми подряд, кроме него самого, где справедливость? — Вот видишь, к чему такие обещания, которые легко нарушаются, в чём их смысл?
— Я не спал с ним, — уклончиво ответил Ганнибал, по-прежнему глядя в другую сторону. — Так, просто поиграл. Гораздо хуже я поступил уже позже. Когда Уилл заявился ночью, я просто выгнал его из дома. Точнее, вышвырнул, причём довольно грубо. Я был близок к насилию, так я был зол.
Лектер рассерженно схватил пустую рюмку, и Фредерик вскочил, чтобы открыть новую бутылку, плеснул им по большой порции и снова сел обратно.
— И что же тебя так угнетает, Ганнибал?
— Понимаешь… — сказал доктор, делая большой глоток. — Надо было действовать в другой последовательности. Сначала поговорить с Уиллом, разорвать и забрать своё обещание обратно, а не городить таких дел. Сейчас я вполне ясно вижу, как легко причинить боль, нарушив своё слово. Ведь парень оказался ни в чём не виноват — лишь в том, что ты боишься потерять свою страховку, которая переделывает за тебя твои косяки. Я не твоя подопытная крыса, Фредди, и зря ты решил со мной поиграть. Вчера я увидел разрушающую силу обмана, и это было мерзкое зрелище, поверь мне.
— Ты не был так сильно расстроен, когда узнал о том, что я немного приврал.
— Я говорю не о себе, — покачал головой Лектер. — Уилл — хороший парень, точнее, мужчина. Ему больше тридцати, но хоть он и гей, да ещё с такой профессией, он не жидкое гламурное дерьмо. Он убил человека, обосновался в другой стране, пережил потерю, бьётся с трудностями и целеустремлённо двигается к своим целям, а моё предательство сделало из него слабого и разбитого парня. Я попинал его немного, ткнул носом в пол, вытолкал за дверь, а он лишь плакал и просил его не бросать. Ему было так больно из-за меня, из-за моего предательства, что он потерял разум и гордость и почти ползал у меня в ногах. Это выглядело мерзко, но это было отражение моего поступка. Я вчера опять ничего не понял, сам разозлился на него, но сейчас я чётко понимаю, что такое предательство. На его месте я бы схватился за нож. Теперь я не уверен даже не в том, что он меня простит, а в том, что у меня есть право просить его об этом.
— Попинал… разозлился… — поражённо прошептал Фредерик, испуганно убирая свою руку, наконец-то осознав, что происходит. Он схватил Ганнибала за подбородок, пытаясь повернуть его к себе лицом, чтобы заглянуть в глаза. — Боже, Ганнибал, ты что, влюбился?
— С чего ты так решил? — буркнул Лектер, закрывая глаза, пытаясь спрятать правду.
— Влюбился! — неверяще пробормотал Чилтон, вскакивая на ноги. — Влюбился в ветреного мальчишку. Ты что, обалдел совсем?
— В смысле обалдел? — затравлено спросил Ганнибал. — Я что, специально, что ли? Что теперь делать, ума не приложу. Что посоветуешь?
— Ты выгнал его вчера из-за моих слов? — осторожно спросил Фредди, садясь прямо на столик. — Он ушёл. Может, оно и к лучшему, потом будет только хуже, ты же сам понял, что он за человек, он всё равно оставит тебя.
— Скорее всего, — согласился Лектер, откидываясь на диван. — Но я должен хотя бы извиниться. Хотя, может, он и не захочет меня слушать. Я бросил его уже дважды, возюкал по полу и даже угрожал. Больше он мне такого не позволит.
— Хочешь, я пойду с тобой?
— Нет, конечно, — улыбнулся доктор. — Вчера Уилл был расстроен и испуган, сегодня он уже может быть злым и агрессивным. Я не хочу, чтобы он покалечил тебя.
— Спасибо за заботу, — благодарно хмыкнул Фредерик.
— Но если он меня не простит, — холодно сказал Ганнибал, — тогда, возможно, я покалечу тебя сам, мой маленький врунишка. Руки так и чешутся сломать тебе хребет, а ты знаешь, меня мало что может остановить.
Чилтон вскочил с места и отбежал в сторону. Страх снова окатил его горячей волной, возвращая возбуждение и желание, и он стоял испуганный, красный и дрожащий, чем опять рассмешил Лектера.
— Дурак ты, Фредди, — улыбнулся доктор, вставая и начиная одеваться. — Не лезь в мои дела, и, как ты там сказал, будет тебе счастье.
Ганнибал быстро собрался и под несчастным взглядом Чилтона направился к дверям. Не выдержав, Фредди подбежал к Лектеру, крепко обнял и прижался к нему всем телом.
— Дурак, ничего уж с этим не поделаешь, — прошептал Чилтон и быстро поцеловал Ганнибала в губы. — Это так, для меня, пока ты не дал клятву верности.
— Хитрец… — рассмеялся Ганнибал. Он тоже знал, что Уилл надолго с ним не задержится, а щенячья преданность «друга» ещё ему понадобится, поэтому он обнял Фредерика и тоже легонько чмокнул его в губы. — Я и не собираюсь давать никаких клятв, Фредди, не волнуйся. Мы ещё вернёмся к этому вопросу. Пока, дружище. Если что, я на связи.