— Чилтон? — прищурился Уилл. — Мерзкий похотливый урод. Я не мог вспомнить твой адрес, умолял его дать мне твой номер, но его, видимо, радовали мои страдания.
— Странно, — пожал плечами доктор. — Он мне ничего не передавал. Я пришёл потому, что получил твой подарок.
— Это была уловка, — счастливо рассмеялся Грэм. — Пришлось идти на хитрость. Упёртый баран, между вами что-то было? — парень вдруг резко остановился. — Или, может, есть и сейчас?
— Нет, Уилл, мы просто друзья.
— Очень на это надеюсь. Хороший друг, просил отсосать у него за твой номер телефона, — Грэм снова прижался к доктору и они пошли дальше. — Далеко ещё?
— Фредди? Отсосать? — по настоящему удивился Лектер и рассмеялся. — Вот засранец, не упустит своего. Почти пришли, Уилл. Пройдём через Дворцовый мост, там совсем рядом.
Когда они ступили на мост, на них набросился такой шквальный ветер, что им пришлось прижаться друг к другу, чтобы их не выдуло с моста. Ганнибал засунул голову Уилла себе подмышку, и шёл так, чтобы ветер дул ему в спину, но на середине моста парень остановился и вылез наружу.
— Здесь мы познакомились, Ганнибал?
— Да, здесь. Это Дворцовый мост, тут я тебя подобрал.
— Здесь ты спас меня от смерти, — сказал Грэм, обнимая доктора и смотря ему прямо в глаза. — Теперь я принадлежу тебе.
— Что за глупости, Уилл, — улыбнулся Лектер, любуясь сверкающими снежинками в его волосах. — Это просто варварство. Ты ничего мне не должен.
— Зато ты должен мне.
— И чего я должен?
— Крепко держать меня и не отпускать, — Уилл приблизился к нему настолько близко, насколько смог, и говорил ему прямо в губы. — Ты обещал мне, что не убежишь больше, что будешь рядом. Будешь, Ганнибал?
— Да, буду, Уилл. Я же обещал.
Они снова прижались друг к другу и пошли дальше, минуя Дворцовый мост.
Комментарий к 5. Как удивить Ганнибала.
Какой же Уилл на самом деле? Податливый или распутный? Как вам кажется?
========== 6. Голубь. ==========
Когда они добрались до кафе, то там не оказалось ни одного свободного столика, весь зал был забит до отказа. Вечер пятницы — весь Берлин пьёт и отдыхает. Ганнибал собрался было уже уйти, но Уилл был так искренне расстроен, что даже его каменное каннибальское сердечко дрогнуло, и он пообещал попробовать что-нибудь сделать. Найдя администратора, Лектер долго с ним беседовал, что-то ему объяснял, показывая на расстроенного парня, наконец, радостно улыбнулся, сунув ему какую-то купюру, и успокоил Уилла, подняв большой палец вверх.
Через несколько минут им вынесли совсем маленький столик, который поставили у самых дверей, накинули свежую скатерть, поставили две табуретки и крохотную романтическую свечку.
— Что ты им сказал, Ганнибал? — спросил счастливый парень, снимая пальто и усаживаясь за стол.
— Правду, — усмехнулся доктор, радуясь улыбке Уилла. — Всего лишь рассказал им то, что с нами сегодня произошло.
Рядом сразу же появился официант. Им принесли кальвадос в больших коньячных рюмках, тарелку с лёгкими закусками, пожелали счастливого вечера, и они остались наедине.
— А что с нами произошло? — игриво спросил Уилл, протягивая руку через стол и касаясь кончиками пальцев руки доктора. — Что-то необычное?
— Из ряда вон выходящее, — рассмеялся Лектер, осматриваясь по сторонам. — Ну что, мы здесь, почти там же, где и в прошлый раз. Всё так, как ты и хотел?
— Сегодня лучше, — таинственно шепнул Грэм и понюхал ароматный напиток. — Но кальвадос тот же. Салют, Ганнибал.
— Салют, Уилл.
Они махом выпили алкоголь и сразу же заказали вторую порцию. Лектер пытался высчитать, сколько он сегодня выпил: вино с Чилтоном, целая бутылка в жутком клубе, а сейчас — кальвадос, но в этот раз он хотя бы плотно поужинал. Ему не хотелось напиваться. Этот новый Уилл сбивал его с толку, и хотелось бы иметь трезвую голову, чтобы снова всё не испортить, и он внимательнее присмотрелся к мужчине, сидящему напротив.
Уилл всё время не сводил с него взгляд, и это очень бросалось в глаза, заставляя его сердце стучать быстрее. Почти все сидящие вокруг парочки постоянно вертели головами по сторонам, да и сам доктор поглядывал то на один столик, то на другой, а Уилл смотрел только на него. Ему было безразлично, кто там что ест и пьёт, кто во что одет и чем занят бармен за стойкой — всё его внимание было сосредоточено на Ганнибале, и это делало его особенным.