Впервые в жизни он полюбил, но, к сожалению, тогда он этого не понял.
Это была самая прекрасная ночь в его жизни.
И позже, спустя несколько месяцев, сидя в одиночестве днями и ночами, Ганнибал будет вспоминать именно её, эту самую волшебную ночь в его серой и скучной жизни…
Комментарий к 7. Ночь.
Я решила выложить их ночь отдельной главой, хоть и такой маленькой.
Надеюсь, мне удалось передать чувственность этой ночи.
Не забывайте про отзывы. Заранее спасибо)
========== 8. Ещё одно беспокойное утро. ==========
— Спасибо, Ганнибал, — одними губами шепнул Чилтон, отходя от операционного стола. — Отойдём?
Лектер, уже полностью подготовленный для проведения операции, кивнул, и они удалились в угол ярко освещённой комнаты.
— Я всё написал в ватсапе, — испуганно заблеял Фредерик, говоря так, чтобы слышал только Ганнибал, хотя ассистент и медперсонал и так всё понимали. — Мы приостановили операцию, ждали тебя, но идёт быстрая потеря крови, мы не успеваем. Я зацепил и потащил кишку, приняв её за…
— Я понял, — отмахнулся Лектер. — Давай поговорим позже. Я сделаю всё, что смогу, но знай, это не твой уровень. Удаление раковых опухолей слишком сложно для тебя, Фредди. Тебе повезло, что я трезв и свободен. Начнём, не будем терять время.
Ганнибал быстро подошёл к столу, мельком взглянув на пациентку. Молодая, исхудавшая девушка доверила свою судьбу криворукому костолому и поплатится за это своей жизнью, если он не сможет ей помочь. Рак матки и так страшный диагноз для любой женщины, химия не помогла и надо всё удалять, пока не успели появиться метастазы. Несложная операция, просто всё вырезать и выкинуть, если бы ты, Фредерик Чилтон, не принял кишку за трубы и не попытался её удалить.
Какие-то утренние волнения, воспоминания о страстной ночи с Уиллом, неясная злость на Фредерика — всё это вылетело из головы, стоило ему склониться над раскрытым телом и запустить свои блудливые ручки в ещё живой организм. Всё его сознание сосредоточилось на кончиках пальцев, держащих скальпель. Тёплая и податливая плоть согревала сердце, операция захватила его полностью, и Ганнибал, забыв обо всём, погрузился в работу.
Яркий свет…
Скальпель…
Кровь…
Пульсация жизни…
Близость смерти…
И свежеоттраханный серийный убийца, каннибал, вышивающий свои инициалы на измученной болезнью и химиотерапией девушке на глазах у всех.
У злодейки-судьбы довольно своеобразное чувство юмора, и старушка Смерть точно аплодирует ему стоя.
— Кофе, Фредди, только крепкий кофе, — спустя пять часов пробормотал Ганнибал, падая на диван в одних боксерах. — И как можно скорее.
— Да, я быстро, — кинулся выполнять его просьбу Чилтон, бегом покидая свой кабинет. — Лежи, отдыхай, я мигом.
Операция прошла успешно, но пока судить было рано. Два часа её калечил Фредерик, размахивая скальпелем и кромсая здоровые органы, и пять часов прибирался за ним Ганнибал, зашивая и спасая несчастную девушку, добровольно лёгшую к ним на стол.
Он на автомате вышел из операционной, скинул одежду, принял душ и растянулся на диване, полностью расслабившись и возвращаясь в реальный мир. Офисная мебель не была предназначена для того, чтобы на ней лежал такой крупный мужчина, как Лектер, поэтому голову он разместил на одной спинке, а ноги закинул на другую, так и оставшись в одних трусах, закрыв глаза и наслаждаясь покоем.
Чилтон вернулся быстро, неся две маленькие фарфоровые чашечки с кофе, и, поставив их на столик, уселся на стул около Ганнибала, не в силах отвести взгляд от почти голого идеального тела мужчины.
— Ты снова спас мою задницу, Ганнибал, — тихо сказал Фредерик, едва сдерживаясь, чтобы не упасть перед ним на колени. — Спасибо.
— Твоя задница уже довольно много мне должна, — усмехнулся Лектер, не открывая глаз. — Я скоро с неё спрошу свои долги.
— Она и так вся твоя, — пробормотал Чилтон, против воли переводя взгляд на чёрные боксеры Ганнибала. — В любое время.
— Мне пришлось вырезать больше, чем требовалось изначально. До операции у неё был шанс вырастить ребёнка в пробирке, Фредди, но ты отнял у неё даже это. Миллион лет эволюции, десятки поколений передавали искорку ДНК от матери к дочери, от отца к сыну, и вот, твоя корявая рука обрубила эту ветвь. Теперь это просто оболочка человека, мы спасли ей жизнь, но она уже мертва.