— А, точно. Кальвадос, — Ганнибал повернулся к официанту. — У вас есть кальвадос?
— Простите, нет. Слишком утончённая публика для такого крепкого напитка.
— У них нет, Уилл, — пожал плечами Лектер. — Может, что-нибудь другое?
— Ничего другого не хочу, — твёрдо ответил Грэм, выразительно смотря на доктора. — Но мы можем повторить тот вечер, найти тот же бар, я уверен, там водка точно есть, тем более в пятницу вечером.
Уилл так открыто себя предлагал, смотрел с таким обожанием и восхищением, что все предостережения Чилтона вылетели из головы и Ганнибал поднялся на ноги.
— Это будет не сложно, — он усмехнулся и протянул руку Грэму. — Я помню, бар «Мельник», столик у выхода, и… Ты точно хочешь повторить тот вечер?
— Да, — Уилл не взял протянутую руку, а обошёл столик, взял доктора под локоть и прижался к нему. — Да! Только, если обещаешь, что больше не сбежишь от меня, как в прошлый раз.
— Меня вызвали на операцию, Уилл. Я не мог не сбежать.
— Я не тот побег имею в виду, Ганнибал.
Когда до Лектера дошло, что имеет в виду Уилл, то он почувствовал лёгкое головокружение и идиотское блаженство, но не нашёлся, что ответить на это, а смог лишь ласково погладить его по щеке. Его переполняло чувство гаденькой гордости, что все видят, как послушно висит на его руке парень, который только что пел здесь и соблазнил пол зала.
Они быстро оделись в гардеробе и покинули душное помещение. Лёгкий морозец сразу начал щипать их за нос, и доктор закутался потеплее и крепче завязал шарф Уиллу, который теперь был одет по погоде.
— Тот бар, «Мельник», далеко до него? — спросил Грэм, натягивая перчатки и снова прижимаясь к Лектеру. — Я ещё плохо ориентируюсь в Берлине.
— На такси быстро. Если пешком, то минут сорок.
— Не против пройтись?
— Я — нет. Люблю гулять пешком. Пошли?
Уилл кивнул, и они не спеша пошли по ночному городу.
Парень жался к доктору, как ласковый котёнок, тыкался носом ему в плечо и открыто радовался их встрече. Он не сводил глаз с Ганнибала, смахивал снежинки с его пальто, и они медленно плыли в людском потоке, не замечая никого вокруг. Проходя мимо какой-то арки, Грэм не выдержал и затащил Лектера в темноту, приложив его спиной к грязной стене.
— Я так долго ждал тебя, Ганнибал, — прошептал Уилл, обнимая его за шею и утыкаясь холодным носом ему в щеку. — Тебя всё не было, и я начал отчаиваться. Ты знал, что я жду тебя?
— Нет, прости, не знал.
— Теперь знаешь. Ты больше не убежишь?
— Нет, Уилл, — ответил доктор, обнимая его в ответ. — Не убегу.
— Это обещание? — Уилл посмотрел на Лектера умоляющим взглядом и слегка коснулся его губ. — Ты будешь держать меня?
— Буду держать, — ответил доктор, с нежностью вглядываясь в его взволнованное лицо. — Буду держать так крепко, как только смогу.
— Не отпускай меня, Ганнибал, — шептал Уилл, прижимаясь теснее и целуя его уже по настоящему. — Держи крепко и не отпускай. Без тебя я пропаду.
Они погрузились в поцелуй, делая его то нежным, то жадным, восстанавливая потерянную связь и не замечая никого вокруг. Ганнибал уже много лет не целовал никого в губы, обходя стороной этот ненужный ритуал. В прошлый раз они тоже обошлись без этого, и сейчас он купался в нереальных ощущениях, наслаждался теплом и настоящей близостью, прижимая Уилла к себе всё сильнее и крепче.
Держать. Он попросил его держать. И доктору показалось, что он готов был выполнить эту просьбу.
Когда поцелуй прервался, они ещё долго не разрывали зрительный контакт. Два одиночества прижались друг к другу в арке и неожиданно стали самыми богатыми на земле. У них появился кто-то, кто готов был быть рядом.
Уилл вытащил из кармана носовой платок, вытер им обоим губы, достал гигиеническую помаду и уверенно увлажнил ей нежную кожу.
— Не бойся, она без блеска. — рассмеялся Грэм, увидев, как дёрнулся Ганнибал. — Я артист, не могу себе позволить облезлые губы с простудой по углам.
— Ты прекрасно поёшь, Уилл, — сказал Лектер, когда они покинули арку и двинулись дальше. — Я был сражён твоим голосом. Фредерик меня предупредил, но к такому я готов не был.