Слова белоглазой остались незамеченными, куда больше незнакомку интересовали собственные запястья. Неизвестная, находясь словно в трансе после введения в кровь сильного успокоительного, с такой чуткостью осматривала, ощупывала и нежно гладила запястья своих рук, словно увидела их впервые в жизни.
После дёрнулась настолько резко, словно применила шуншин, вскочила с кровати, незамедлительно начав стягивать с себя одежду.
Идеальное тело без единого изъяна — не было даже родинок, пятнышек или шрамов — предстало пред робкой девочкой.
Ноги, живот, грудь… аловолосой было словно наплевать на стороннего наблюдателя, она не могла оторвать взгляд от собственного тела!
— Нет… — Голос девочки полнился неверием в происходящее. — …их нет… Их не!… — Хинате показалось, что температура воздуха резко повысилась в момент, когда неизвестная заметила посторонний взгляд на себе.
— П-простите, а ч-чего "нет"? И почему вы разделись? — её пухлые детские щёчки заалели, а голос наполнился робостью.
— А? — чуть заторможено вымолвила красноволосая. — Ты кто?! Нет, это всё сон, иллюзия! Я сейчас проснусь! Кай! — громко выкрикнула она, сложив нужную печать.
"Ничего не изменилось!" — подумалось ей. Мысли девочки, менее чем минутой ранее лежащей на одной кровати с Хинатой, стали принимать панический оборот.
— Ай! — Девочка сильно ущипнула себя за руку, надеясь развеять наложенное гендзюцу или, по крайней мере, чувством диссонанса иллюзорных ощущений и тех, которые помнит разум, удостовериться в нереальности происходящих событий, от чего громко вскрикнула.
— Прошу вас, перестаньте вести себя так странно. — Настороженно проговорила Хината, что плавно и, словно невероятно небрежно, сбросила ноги с кровати и встала, и, всё такими же с виду небрежными вальяжными шагами, подошла к тумбе около двери, на мгновение заслонив её от взгляда алых глаз незнакомки, сделала вид, что что-то оттуда взяла, тут же потянулась к волосам, быстро немного поправляя растрепавшуюся за ночь причёску, и встала на пути аловолосой к двери в, насколько смогла, внешне расслабленную, но на деле в равной степени позволявшей ей и атаковать и защититься, позу.
Однако, если первые свои действия она смогла выполнить правдоподобно, то вот в момент, когда она отрывалась от тумбы, цепкий взгляд Карин заметил лёгкие подрагивания даже сквозь мешковатый ночной набор одежды.
— Значит, не сон… Где мы находимся? — пробормотала себе под нос алоглазая, поняв, что проснулась далеко не в своём номере. Да и последним её воспоминанием было то, как сознание медленно отходит на задворки устало дремлющего разума, по полным шрамов рукам течёт алая, как её волосы, кровь.
— Гости-н-ница, номер семь… — пробормотала Хината. — Простите, а как вас зовут? — Но незнакомка не успела ничего ответить, поскольку в этот момент к ним в комнату постучались.
Тук-тук.
Хаку постучал в дверь, привлекая внимание и проинформировал проснувшихся детей: — Я вхожу.
Взгляд двух пар необычных глаз, что выражали гамму чувств двух девочек, среди которой превалировали непонимание, смущение и готовность к бою, встретил его.
— Рад видеть, что вы не убили друг друга… — его взгляд бегло осматривает девочек, задерживаясь на Карин, что стояла в одном нижнем белье. — Значит, уже заметила, Хината, сходи в ванную, умойся, почисти зубки, а нам с Карин нужно поговорить.
Хината посмотрела на него непонимающим взглядом, в котором читалось так много немых вопросов. Но девочка сдержалась, решив задать их попозже.
— Хорошо. — Робко ответила она, выходя за дверь. Хаку с Карин остались наедине.
— Жди нас на кухне. — бросил он ей в спину, после чего перевёл взгляд на красноволосую. — Что же до тебя… Может, ты оденешься?
Карин посмотрела вниз, на своё голое тело. И только после этого последовала реакция. Её лицо сравнилось по цвету с волосами, её пробило на дрожь, а после…
— Кья! — С громким вскриком, она запрыгнула под одеяло, полностью покраснев. Парень продолжил стоять на месте, наблюдая за её копошениями на кровати и давая ей время осмыслить происходящее.
— Извращенец! — Гневно выкрикнули из-под одеяла. Губы Хаку тронула легкая улыбка, он забрался на большую кровать, обнимая спрятанное под одеялом тело.
— Не трожь меня, не трожь! — Задражало тело девочки еще сильнее, пока Хаку не положил руку на голову, став поглаживать сквозь одеяло, разгоняя её страхи.
— Тише, тише, успокойся… — Легонько поглаживал он выступающий бугорок из-под одеяла, которым являлась голова девочки. — Я не причиню тебе вреда. Просто нам нужно поговорить. Я знаю, ты вскрыла себе вены, у тебя, должно быть, были на то очень весомые причины. Но ты уж извини, я захотел побыть героем и спасти тебя от ужасной участи… Видишь ли, тебя хотели разобрать на органы или заставить рожать других детей с кровью Узумаки, что точно — этого я не знаю, просто пойми, ты обязана мне жизнью.
Голос Хаку, поначалу успокоивший девочку, заставлял внимать каждому его слову. А после Карин пришла в еще больший ужас от осознания сказанного.
— Я вам не верю! — Постаралась отстраниться девочка от юноши. Но у неё не получилось, Хаку крепко прижал её к себе, не позволяя вырваться из-под одеяла и натворить глупостей.
— Веришь или нет, что это меняет? Ты решила свести счеты с жизнью, если твоя жизнь тебе не нужна, ты не против, если я заберу её себе? — Ласково предложил Хаку девочке, не прекращая гладить ту по головке.
— Что? Что это значит? Вы хотите убить меня после того, как спасли? — Принялась паниковать по новой Карин, но следующие слова Хаку ввергли девушку в шок.
— Нет, но, думаю, тебе не особо хочется возвращаться в своё селение, почему бы тебе не остаться со мной? Можешь стать моей ученицей.