Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Орудия труда (табл. XXV, XXVI). Значительное количество орудий труда обнаружено при раскопках Эшерского городища, в частности мотыги, полностью повторяющие типы мотыг VII–VI вв. до н. э. из Нигвазиани, с лезвием дуговидной формы, покатыми плечиками и круглой втулкой (Шамба Г.К., 1980, с. 45–46, табл. LVIII). В Эшерах и Вани найдены топоры с прямой лобной частью, несколько свисающей вниз, плоским четырехугольным обухом и почти прямоугольной втулкой (Шамба Г.К., 1980, с. 46; Лордкипанидзе Г.А., 1979, с. 101). В нескольких местах обнаружены «цалди» (небольшие топорики) (Инадзе М.П., 1968, с. 190). В Вани встречены тесло (Лордкипанидзе Г.А., 1979, с. 101), а в Эшерах — несколько зубил и ножницы (Шамба Г.К., 1980, табл. LXVIII, LXIX, 1–2; LXX, 2). На Эшерском городище обнаружены 15 однотипных (хотя и различающихся в деталях) ножей с изогнутыми спинками. Такие ножи считаются обычно ножами виноградарей, хотя не исключено, что они могли употребляться в качестве оружия (Шамба Г.К., 1980, с. 46–47).

Оружие. По всей видимости, в IV-! вв. до н. э. значительных изменений в характере вооружения населения Колхиды по сравнению с VI–V вв. до н. э. не произошло. В качестве оружия использовались кинжалы, мечи, боевые топоры, копья, стрелы.

Кинжалы обычно железные, изогнутые, длиной 10–16 см (Шамба Г.К., 1980, с. 47, табл. LX, 7, 8), хотя встречаются и прямые (там же, LX, 9). Мечи, как правило, железные. Представлены следующие основные варианты: с прямым навершием, брусковидным и кольцевым. Длина их до 50 см (Шамба Г.К., 1980, с. 47; Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 77, табл. VIII, 5). Имеются также мечи типа греческих махайр. Они встречены на Эшерском городище и в Ихтвиси, датируются IV в. до н. э. (Шамба Г.К., 1980, с. 47; Лордкипанидзе Г.А., 1978, табл. VIII, 1). При раскопках Эшерского городища обнаружены семь боевых топоров, все они сделаны из железа и очень близки боевым топорам предшествующего времени (Шамба Г.К., 1980, с. 47–48). Точно так же наконечники копий этого времени напоминают копья более ранние (Шамба Г.К., 1980, с. 48–49; Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 53, 77, 78). Наконечники стрел в IV–I вв. до н. э. — только железные, как втульчатые, так и черешковые (Шамба Г.К., 1980, с. 49–50). Оборонительный доспех представлен бронзовыми аттическими шлемами (IV в. до н. э.) (Лордкипанидзе Г.А., 1978, табл. V, 3), железными и бронзовыми кнемидами (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 77; Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 180), бронзовыми чешуйками от пластинчатого доспеха (Шамба Г.К., 1980, с. 50; Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 78), бронзовыми обивками от круглых щитов (Шамба Г.К., 1980, с. 50) и железным щитом (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 180). Важным нововведением в военном деле было появление катапульт. На территории Вани обнаружено более 200 каменных ядер от катапульт. Использовался и «чеснок» — многогранные железные стрелки, разбрасывавшиеся по полю, — против кавалерии.

Керамика (табл. XXVII). На протяжении рассматриваемого периода происходит резкое изменение характера керамики. Хотя и в третьей четверти IV в. до н. э. все еще сохраняются некоторые формы колхидской керамики, характерные для VI–V вв. до н. э. (пифосы, кувшинчики с трубчатой ручкой, миски с косыми стенками и др.), но вместе с тем появляются и новые: кувшинчики с воронкообразными, трегубыми или круглыми венчиками (иногда с высокой узкой горловиной), сферическими, биконическими или грушевидными туловами и др. В орнаментации преобладают геометрические мотивы (заштрихованные шевроны, зигзагообразные линии, волнистый орнамент с ромбовидной сеткой и т. д.).

Входит в быт и расписная керамика — различные варианты росписей (шевроны, геометрический узор), нанесенных красной краской по светлому ангобу, на кувшинчиках с грушевидным туловом. Такая керамика засвидетельствована также в восточных областях Колхиды (Сачхере, Ихтвиси, Вани), и проникла она сюда скорее всего из восточной Грузии. Широко распространяется керамика, повторяющая формы греческой (см. выше).

Украшения (табл. XXVIII). Хотя в IV–I вв. до н. э. в основном сохраняется традиционный набор украшений, их характер изменяется. В частности, новые элементы появляются и в златокузнечестве: на смену традиционным и столь консервативным на протяжении трех столетий формам (диадемы с ромбовидными щитками, серьги с лучами и т. д.) приходят типологически новые виды, в которых отчетливо видно греческое влияние. Таковы: головной убор «знатного воина», составленный из полых золотых фигурок всадников и птиц, украшенных зернью (Вани, I, с. 203, рис. 166), роскошное ожерелье из Вани (погребение 12) — плетеная цепь, увенчанная сердоликовыми бусинами и миниатюрными головками рогатых львов, и т. д. (Вани, IV, с. 149, рис. 107).

По-прежнему одним из основных видов украшений остаются гривны (серебряные, бронзовые и железные). Гривны находят даже при телах насильственно убитых людей, сопровождавших погребение знатного лица (в Вани). Гривны на своих концах чаще всего имеют стилизованные изображения головок животных. Встречены они в Вани, Пичвнари, Эшерах и других местах (Вашакидзе Н.В., Кахидзе А.Ю., 1977; Шамба Г.К., 1980, с. 80; Лордкипанидзе О.Д., Путурадзе Р.В., Матиашвили Н.Н., 1977, с. 48). Наряду с гривнами иногда на шее у погребенного находилось другое украшение — ожерелье (Лордкипанидзе О.Д., 1980, с. 180). Бусы, как и ранее, были каменными, стеклянными, пастовыми, позолоченными. Они встречаются во всех некрополях Колхиды (Вашакидзе Н.В., Кахидзе А.Ю., 1977; Шамба Г.К., 1980, с. 54). Использовались в качестве украшений и подвески, чаще всего стеклянные: дельфиновидные, амфоровидные, сердцевидные и др. Зафиксированы подвески из голубого стекла с изображением человека (египетского происхождения). Очень редко встречаются золотые подвески, чаще серебряные — кольцевидные, известны также бронзовые — с отверстием в центре и четырьмя ответвлениями (Вашакидзе Н.В., Кахидзе А.Ю., 1977; Шамба Г.К., 1980, с. 53–54). В небольшом количестве встречены височные кольца, серьги (золотые, украшенные зернью с биконическими подвесками), бронзовые пряжки, булавки (серебряные и бронзовые), кольца, нашивные бляшки.

Очень часты браслеты: золотые, серебряные, бронзовые и железные. Для них характерно следование старым традиционным типам. Браслеты бывают как с прямой спинкой, украшенные стилизованными головками зверей или цилиндрическими утолщениями, так и с вогнутой спинкой и стилизованным изображением головы змеи (Вашакидзе Н.В., Кахидзе А.Ю., 1977; Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 180, 181; Кахидзе А.Ю., 1977, с. 11; Толордава В.А., 1977б, с. 49; Шамба Г.К., 1980, с. 44).

На новую ступень поднимается и колхидская глиптика, развивавшаяся под влиянием хеттской (каппадокийской) и ассирийской. Местные резчики изготовляли правовые печати особого назначения — инсигнии (золотой перстень знатного воина — Дедатоса), официальные и личные печати (Лордкипанидзе М.Н., 1975б). Очень широко представлены золотые, серебряные, бронзовые и железные перстни-печати с изображениями, заимствованными из греческой мифологии: силен со свирелью, Психея со светильником, всадник, на шее коня которого подвешена бородатая маска сатира, и т. д. Встречаются перстни с традиционными сценами терзания зверей (орел на зайце и т. п.). Наконец, известны перстни явно официального назначения — с изображением богини, сидящей на троне, и надписью греческими буквами ΔΕΔΑΤΟΣ — именем владельца печати (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 180, 209; Толордава В.А., 1977б, с. 49; Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 41; Вашакидзе Н.В., Кахидзе А.Ю., 1977 и др.).

Бытовая утварь. В связи с тем что жилые комплексы еще практически не исследованы, бытовая утварь изучена слабо. Основное место, естественно, занимала среди бытовой утвари керамика. Кроме керамических сосудов, в быту использовались также металлические — бронзовые греческие блюда (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 183), аттические серебряные килики (Кахидзе А.Ю., 1977, с. 12, Толордава В.А., 1977, с. 49), бронзовые ойнохойи и патеры (Толордава В.А., 1977, с. 50) и т. д. Известны бронзовые зеркала, алабастры из финикийского цветного стекла (Кахидзе А.Ю., 1977, с. 12). Светильники были как привозными (металлические — из Малой Азии и глиняные), так и местные (глиняные). Для освещения пользовались и канделябрами (Шамба Г.К., 1980, с. 39; Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 205, рис. 50). В небольшом количестве, видимо, проникала в Колхиду и греческая мебель: найдены бронзовые ножки сиденья (или ложа).

Погребальный обряд. Как уже отмечалось выше, вторая половина IV — первая половина III в. до н. э. явились переходным периодом. Характерные признаки нового этапа в этнокультурном развитии нашли отражение в погребальных обрядах и в отдельных отраслях материальной культуры. В приморской полосе Колхиды продолжают бытовать грунтовые погребения, но погребальный инвентарь отражает появление новых типологических признаков в материальной культуре, особенно в керамическом производстве, украшениях и т. д.

Интересный в этом отношении могильник исследуется в Кобулети-Пичвнари. Погребения опущены в песчанистый грунт, в основном с ориентировкой на восток (иногда и на север). Длина ям около 2 м, ширина колеблется между 1,5–0,75 м. В песчанистом грунте костяк не сохраняется, что затрудняет точное определение способа погребения. По расположению инвентаря фиксируются как скорченные захоронения, так и вытянутые на спине. Погребальный инвентарь довольно разнообразен. Наиболее многочисленную группу составляет местная керамика, изготовленная, как правило, на гончарном круге (хотя встречаются и лепные сосуды). Наряду с традиционными формами (кувшины с трубчатой ручкой) появляются новые.

Характерными являются кувшины с коричневатым или красным обжигом. Они имеют сферическое тулово, отогнутый наружу венчик и отличаются друг от друга оформлением ручек — плоских или овальных в сечении и двуствольных (новый признак). Большинство сосудов имеет гладкую, неорнаментированную поверхность, но в единичных случаях встречаются каннелированные и даже расписной кувшин. В погребальный инвентарь входят также горшки и миски, сосуды с трубчатым носиком на тулове, фляги, вазы на высокой ножке, канфарообразные сосуды, лутерии и др. Встречается и привозная керамика (лекифы, бальзамарии, арибалловидные сосуды). Довольно разнообразны украшения. В погребениях обнаружены монеты, главным образом серебряные «колхидки» (обычные триоболы), а также синопские. Этот могильник датируется IV–II вв. до н. э. (Вашакидзе Н.В., Кахидзе А.Ю., 1977).

Значительные сдвиги в этнокультурной истории наиболее ярко проявляются в центральной и восточной областях Колхиды. Следы нового в культуре древней Колхиды отчетливо несут богатые погребения IV–III вв. до н. э. из Вани и его округи. Наряду с деревянными погребальными сооружениями, перекрываемыми мелким булыжником или крупными камнями из местного песчаника (тири), появляются деревянные саркофаги с черепичным перекрытием (Толордава В.А., 1976а) и каменные ящики (Хоштариа Н.В., 1972). Новые элементы отмечены и в погребальном инвентаре: в погребения кладут амфоры, покойников снабжают монетами, что, по всей вероятности, связано с влиянием греческих загробных представлений (плата Харону за перевоз души в царство мертвых); распространяется обычай насильственного умерщвления слуг-рабов и т. д. (Вани I, с. 203; Вани IV, с. 147–150).

В этот период изменяется и погребальный обряд рядового населения: в то время как в приморской полосе продолжает бытовать старый обряд грунтовых погребений, в восточных областях Колхиды с IV–III вв. до н. э. распространяется обряд кувшинных погребений. Это, как правило, индивидуальные усыпальницы, и лишь в редких случаях засвидетельствованы парные погребения. Пифос, предварительно распиленный посередине, устанавливался в яму вертикально, горловиной вниз. Донная часть служила своеобразной крышкой. Иногда пифосы уложены горизонтально, с пропилом вдоль продольной оси. В таких случаях одна половина служит крышей. Покойников укладывали в сильно скорченном положении, головой на запад. Погребальный инвентарь, как правило, состоит из глиняной посуды (положенной обычно у изголовья и у согнутых колен), монет — «колхидок» (которые клали в рот или в руки) и украшений и т. д. (Куфтин Б.А., 1941; Толордава В.А., 1975; 1976; Кигурадзе Н.Ш., 1976; Вашакидзе Н.В., 1973).

Культовые предметы и сооружения. Свидетельства о характере религиозных представлений жителей Колхиды получены главным образом в результате раскопок Вани. Видимо, можно думать, что в своей основе они оставались такими же, как и в предыдущее время (см. выше). Вместе с тем в Колхиду проникали и греческие религиозные идеи. Особой популярностью пользовался культ Диониса (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 209 сл.). Греческий культ наслаивался на местные религиозные представления, синкретизировался с ними. С этими религиозными представлениями связано распространение изображений дионисийского круга (бронзовые и терракотовые статуэтки и маски, некоторые мотивы росписи на местной керамике). Видимо, с этим же культом связана и находка вотивного тарапана в одном из святилищ Вани (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 206). Другой греческий культ, который распространялся в Колхиде и также синкретизировался с местными верованиями, — это культ Геракла (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 210). В Вани найдены штамп (глиняный) и медальон с изображением Геракла (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 210). Кроме того, можно считать, что обычай класть с погребенным монету («обол Харона») — также результат влияния греческих религиозных представлений.

Вани, как считает ряд исследователей, являлся храмовым центром. В силу этого большинство сооружений, обнаруженных в «верхнем» городе, в той или иной степени связаны с культом (см. выше). Здесь же находилось значительное число алтарей, как монументальных, так и сравнительно небольших по размерам, имевших самую различную форму (см.: Лордкипанидзе О.Д., 1979, рис. 74). Кроме того, обнаружен ряд приспособлений, которые можно интерпретировать как жертвенники хтоническим божествам — в первую очередь вырубленные в скале жертвенные ямы со специфическими канавами для сброса жертвенной крови (Лордкипанидзе Г.А., 1978, с. 122 сл.). К числу предметов, связанных с культом, относятся также железные курильницы (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 203).

Предметы искусства (табл. XXIX). Сравнительно небольшие масштабы раскопок, естественно, не могли дать значительных коллекций произведений искусства. К сожалению, еще нельзя даже сказать — существовали ли вообще некоторые виды искусства в Колхиде исследуемого периода, например живопись. Не подлежит сомнению наличие монументальной каменной скульптуры. Помимо того, что выявлен постамент статуи, расположенной у городских ворот (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 199), находки архитектурных деталей (фигурной капители и двух сим — голов львов) убеждают в том, что по крайней мере в крупных центрах существовала местная скульптура. Головы львов выполнены из местного известняка, в их трактовке чувствуются определенные влияния традиций искусства Востока, хотя сама принципиальная схема, бесспорно, греческая (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 207). Фигурная капитель, где женская полуфигура занимает место между волютами, входит в общий круг восточноэллинистических «коринфизированных» капителей, являясь, видимо, одним из самых первых образцов этих своеобразных архитектурных деталей.

В Колхиде имелась и бронзовая скульптура. Фрагменты ее обнаружены на Эшерском городище (Шамба Г.К., 1980, табл. LXXVI, 1). При раскопках Вани найдены многочисленные фрагменты бронзовых скульптур (или скульптурной композиции), выделяются отдельные, сильно поврежденные части человеческого тела. Особо следует отметить левую кисть мужской руки, вцепившейся в гриву животного, прекрасно моделированное человеческое ухо, фигурку змеи, отдельные позолоченные фрагменты, украшенные гравированным орнаментом, и др. Известны и небольшие по размерам статуэтки — серебряные, также найденные в Вани, на которых изображены нагие юноши (высота их 8,5 и 7 см). Один из них в правой руке держит фиалу.

Видимо, в эллинистическое время в Колхиде распространяется мелкая терракотовая пластика. Известны сами терракотовые статуэтки (изображение человека в длинных одеждах и рогом изобилия в руках, терракотовая маска и т. п.), а также формы для изготовления фигурок Геракла и Силена (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 73, 210).

Чрезвычайно интересны образцы торевтики, найденные при раскопках Вани: фрагменты огромного бронзового сосуда и украшающие его фигурки — орлы (высота 16 см), богиня Ника (высота 18 см), а также шесть горельефных изображений (высота 10–12 см) голов божеств дионисийского круга (Пан, Сатир, Ариадна, две менады, еще одна головка, сильно пострадавшая, неопределима). Все эти изображения являются прекрасными образцами эллинистического искусства. Наиболее близкие им аналогии имеются в искусстве Пергама середины II в. до н. э. (Лордкипанидзе О.Д., 1979, с. 203 сл.). Интересны также две золотые прямоугольные пластинки, несомненно, служившие обкладками какого-то предмета. Обе они сильно повреждены (размеры полностью сохранившейся пластинки 9,5×5,5 см). На одной из них — тисненое изображение человеческого лица и кружков, обрамленных псевдозернью. На другом — веревочный орнамент и буквенные знаки одной из разновидностей семитского (как предполагают, арамейского) письма.

Монеты и эпиграфические памятники. Монеты, обращавшиеся в Колхиде, обрисованы выше. Эпиграфических памятников этого времени в Колхиде обнаружено немного. Можно отметить надпись на перстне (см. выше). На Эшерском городище обнаружены несколько фрагментов бронзовой плиты с греческой надписью, датируемой концом IV в. до н. э. (Шамба Г.К., 1980, с. 54). На стене предвратного сооружения в Вани начертана вертикальная греческая надпись αρ ω ανασα, которую расшифровывают следующим образом: άράομαι ώ άνασσα («молю (тебе) владычица»). Датируется она IV–III вв. до н. э. Невдалеке обнаружены две надписи — горизонтальные, справа налево, т. е. криптограммы. Они обе читаются: Άρσανς. В них видят имя строителя ворот (Каухчишвили Т.С., 1967б).

Можно думать, что в IV–I вв. до н. э. Колхида прошла сложный путь. Дальнейшее развитие общественных отношений способствовало усилению классовой дифференциации, социальных противоречий, укреплению государственности. С конца IV в. до н. э. Колхида входит в обширную зону периферийных государств эллинистического мира, сохранявших свою самобытность в социальной и политической сфере, но подвергавшихся значительному культурному влиянию со стороны собственно эллинистических государств. Контакты (политические, экономические, культурные) с эллинистическим миром способствовали ускорению развития общества. Вместе с тем вовлечение в «большую» международную политику в конечном итоге оказалось пагубным для Колхиды. Восточные районы ее попали под влияние Иберии (не только культурное, но, видимо, и политическое), а приморские были включены сначала в состав державы Митридата VI Понтийского, а затем и Рима.

Еще на рубеже II–I вв. до н. э. большая часть Колхиды вошла в состав Понтийского царства (Лордкипанидзе Г.А., 1970), но после окончательного поражения Митридата VI Евпатора, нанесенного ему римлянами (63 г. до н. э.), Колхида становится зависимой от Рима (Меликишвили Г.А., 1959, с. 331–333; Ломоури Н.Ю., 1968). Начинается новый этап в истории страны и развитии ее материальной культуры (см. рис. 1).

С установлением римского политического влияния на колхидском побережье Черного моря строятся римские крепости для постоянных гарнизонов, появившихся в Колхиде не ранее 80-х годов I в. н. э., после размещения императором Веспасианом двух легионов — XII Фульминанта и XV Аполлинарис в Каппадокии, командованию которых подчинялись и гарнизоны Колхиды (Левкинадзе В.А., 1965).

Первые века н. э. в то же время — период образования новых местных политических единиц, среди которых ведущее место занимало Лазское царство, позже (с IV в. н. э.), распространившее свое политическое влияние почти на всю западную Грузию — древнюю Колхиду (Меликишвили Г.А., 1959, с. 363–390; Ломоури Н.Ю. 1968). IV в. н. э. является поворотным в истории Колхиды. В это время основная часть римских гарнизонов была эвакуирована.

Источники. Важнейший источник для римского периода истории Колхиды — сочинение Флавия Арриана «Перипл Понта Евксинского», значение которого определяется тем, что в нем сообщаются сведения о приморских городах Колхиды, собранные римским администратором во время посещения этих мест (см.: Инадзе М.П., 1968, с. 90 сл.). Некоторые сведения содержатся и у ряда других авторов римского времени: Плиния, Клавдия, Птолемея, Иосифа Флавия (Инадзе М.П., 1968, с. 86 сл.). Значительную ценность имеют материалы авторов позднеантичного и ранневизантийского времени: Зосимы, Аммиана Марцеллина, Прокопия Кесарийского (Инадзе М.П., 1968, с. 227 сл.). Некоторую крайне отрывочную информацию содержат немногие, как правило, плохо сохранившиеся эпиграфические памятники. Археологические материалы получены главным образом из раскопок римских укрепленных пунктов на колхидском побережье: Себастополиса (бывшей Диоскурии), Питиунта и др. Для глубинных районов основные археологические материалы дала серия богатых погребений или «кладов» (большей частью также являющихся погребальными комплексами) в различных областях Колхиды: в Клдеети (Ломтатидзе Г.А., 1957), Тагилони (Амиранашвили А.И., 1935), Саргвеши (Tschubinaschwili G., 1925), Гонио (Лордкипанидзе О.Д., Микеладзе Т.К., Хахутайшвили Д.А., 1980), Цихисдзири (Хоштариа Н.В., 1962) и др. Однако подробная характеристика материальной культуры местного населения Колхиды первых веков нашей эры затрудняется из-за скудности археологического материала. Поселения еще не раскопаны. «Клады» и погребения лишь в редких случаях были исследованы регулярными раскопками. Тем не менее, можно судить о погребальных обрядах и отдельных видах материальной культуры.

Поселения. Фортификация. Архитектура. На территории Колхиды в первые века нашей эры исследовались только населенные пункты, где стояли римские гарнизоны. Самой южной римской крепостью, расположенной на колхидском побережье, был Апсар — у устья р. Чорох на месте современного с. Гонио, где сохранилась монументальная крепость площадью 4,7 га с 18 башнями и прямоугольной планировкой. Некоторые исследователи (Левкинадзе В.А., 1961) выделяют два основных строительных слоя: I–II вв. и IV–VI вв. н. э. При разведочных археологических раскопках как на территории самой крепости, так и за ее пределами были обнаружены сильно перемешанные культурные слои, содержащие наряду со средневековыми остатками многочисленные фрагменты краснолаковой керамики, амфор и других изделий I–IV вв. н. э. (Гзелишвили И.А., Хахутайшвили Д.А., 1964).

Не найдены еще римские крепости, описанные Аррианом в 134 г. в Фасисе и Себастополисе (на месте древней Диоскурии). Однако остатки более поздних крепостных сооружений Себастополиса открыты в Сухуми на самом берегу моря (Шервашидзе Л.А., Соловьев Л.Н., 1960; Апакидзе А.М., Лордкипанидзе О.Д., 1963; Трапш М.М., 1969, с. 285–362).

Наиболее древними являются остатки кастеллы, от которой фиксируется лишь северо-восточная стена (так как остальная часть сооружения погружена в море). Эта стена (укрепленная позднее пятью контрфорсами и двумя башнями) имела толщину 2,4 м и была построена так называемой «смешанной» кладкой: сложена из голыша на известковом растворе с использованием кирпича, образующего в основном двурядный пояс. Однако в углах прослеживается и пояс из четырех рядов кирпича. Большая часть стены в плане вырисовывается как прямой отрезок, лишь в своем северо-западном конце она закругляется. По реконструкции В.А. Левкинадзе эта кастелла, построенная в конце II или III в., имела параллелограммовидную планировку с закругленными углами. Ее площадь равнялась приблизительно 0,6–0,8 га — соответственно размерам римской нумериальной кастеллы — и была рассчитана примерно на двести солдат. Позднее (конец III–IV в.) на том же месте строится новая римская кастелла площадью 2,0–2,5 га (Левкинадзе В.А., 1966). В 2 км от описанных кастелл обнаружена квадратной формы башня (внутри 5,40×5,47 м, снаружи 6,30×6,45 м), стены которой (толщиной 0,90 м) возведены прямо на грунте из булыжных камней на известковом растворе с морским песком и гравием, местами с включением толченой керамики и обломков черепиц. Судя по археологическим материалам из раскопок внутреннего пространства, башня была построена не ранее последней четверти II в. н. э. и продолжала функционировать в III и IV вв. н. э., контролируя территории на подступах описанных выше кастелл (Трапш М.М., 1969, с. 313–317).