Песнь Виноградной Лозы. Запах трав: читать начало книги онлайн

— Нож и огонь.

— Павка, Кузька, костёр у кухни посильнее разведите.

— Слушай, что он у вас такой нервный? — Ясон тихо подошёл к Алесю, — Может ему травки попить успокоительные. Я знаю, я заварю…

— Да они всегда бешенные становятся, когда нервничают, молодняк. Был бы тут палестр, там бы пары спустили, — тихонько объяснил эфеб, — завтра Павка поёт на Илькины стихи, вот они все и срываются.

Ясон пожал плечами, не ну конечно оно понятно, свои стихи на суд общественности выносить, однако на людей то за что бросаться. Он тоже завтра поёт, но ведь не бросается. Парень явно не в себе.

— Ну я готов, — русоволосый парень скинув верх остался в одних штанах и сапогах.

— Ложись к костру, — на его вопрошающий взгляд Ясон показал ровное место. Фифа принёс воды. Ясон достал из-за голени нож, сел рядом с разлёгшимся мальчишкой. Да…, Данка хорошо поработала, располосовала от души.

Накалённый на огне нож быстро носился над окровавленной спиной. Умелые руки жили своей жизнью. Ясон даже не задумывался об их действии. Ладони покалывало иглами, значит процесс шёл. Нож только постоянно приходилось нагревать, сжигая в огне весь негатив. Кровь уже не сочилась, а струпьями сворачивалась на коже. Зеленоватые всполохи исходили из пальцев, подобно лозе винограда, оплетая спину. На глазах раны затягивались сначала розовыми прожилками, потом и они смешивались с общей массой кровавых разводов. Ясон взял сосуд с водой, выплеснул на спину мальчишке. Потом промокнул разорванной хламидой… Ровная, белая без изъянов спина предстала глазам зрителей.

— Харно!!! — с присвистом воскликнул Павка, — а меня так научишь?

Алесь потрогал пальцами спину Ильки, пожал губами, вообще у него очень подвижный рот…

— А теперь за водой, скоро ужин, — поднявшись, распорядился он. Мальчишки подхватив бадейки, пошли к источнику. Ясон опасливо косился на бугая с девичьим личиком, идущего с ним, но тот был поглощен своими мыслями. И, казалось, не обращал внимания на спутника. Так и не надев верх, он щеголял между ветвей обнажённой спиной, полосатые штаны только подчёркивали длину его до неприличия ровных и стройных ног.

— Покажи свой нож, — внезапно парень обернулся, подставляя руку, словно отказа быть не могло. Ясон нехотя вытащил из-за голенища высокого сапога своё оружие. Парень покрутил нож в руках. Проверил заточку, балансировку, понюхал, попробовал на вкус… Что-то недовольно буркнул, вернул нож назад, достал свой.

— На, мой лучше, — протянул он Яське. Нож действительно был необыкновенным, лиловый метал лезвия излучал силу, резная костяная рукоять вселяла спокойствие. Ясон опешил от такого подарка, мало кто мог бы расстаться с таким оружием, да чего мало…, он таких не знал, кто бы так просто подарил такую драгоценность. Парень, видя сомнения Яськины, усмехнулся своей гадостливой усмешкой.

— Бери, атту уговорю, мне новый сделает…

Яська понял, парень просто не гадостливо ухмыляться не может, любое искажение этого девичьего личика мальчишеской мимикой являлось неуместным. Вообще эти эгейцы вполне нормальные, если к ним привыкнуть, ну у него, у Яськи, на это времени предостаточно, явно отец отдал его сюда не на один год. Следующий день он уже провёл в этом лагере, после того, как Алесь помог перетащить вещи.

Утром после сытного завтрака дети в окружении охраны ходили на торг, оттуда уже к полудню они спешили на конкурс певцов. Кузька сбегал к лагерю в сопровождении эфебов и уже у выхода с торга ждал их с музыкальными инструментами.

Как только Яська увидел свою кифару, страх в предвкушении конкурса накатил, поселившись холодным мерзким животным внизу живота и выпуская липкие щупальца по спине. Павка уже на торге был притихший и ни на оружие, ни на доспехи внимания не обращал. Вообще, общая напряжённость среди ребят просто искрилась. Миновав разные лагеря, сам не зная как, Яська на негнущихся ногах подошёл к входу в пещеру, предназначенную для конкурса. Мальчишки рядом с ним были не лучше. Павка шёл на ватных ногах, стуча зубами. Петь, видимо, он будет, лязгая. Илька был бледный как смерть, сжимая кулаки. Фифа его что-то спросил, но тот поднял на него невидящие глаза и замотал головой… Яська, глядя на них, понял, что и его сердце спряталось куда-то в пятки и там слабо постукивало.

У входа их ждали взрослые, но мальчишки прошли мимо родителей, словно шли в последний путь. Мерван ободряюще потрепал сына по плечу, Яська выдавил куцую улыбку.

Они спускались по узкой лестнице, обрамляющей пещеру. Внизу, в горе, находился амфитеатр. Полумрак пещеры настраивал на камерность и таинственность. Слабый дневной свет проникал сверху, освещая площадку для певца. На ней горел тёплый костёр и стоял грубый стул. Гости из группы поддержки рассаживались на туфовые скамьи, юноши певцы уходили в три арочных хода, согласно представленным направлениям. Для певцов самодеятельной песни был крайний ход. Яська скрылся в него, оставив новых друзей, напутствующих Павку. Не унывающая Данка, вильнув хвостом, последовала за хозяином.

Ждать Яське долго не пришлось, его пригласили одним из первых. Он вышел на освещённую площадку. Зрителей почти не было видно, их скрывал мрак. Он достал свою кифару, Данка разлеглась у ног. Несколько мгновений Ясон думал, как начать, несколько раз вздохнул, чтоб успокоиться, поставил ногу на стул, облокотил на неё кифару… Тишину прорезала музыка струн, потом к ней добавился хрипловатый детский голос… Песнь о Свободе зазвучала в пещере, о свободе мысли, о мечте и солнечном луче, искрящимся и ведущим вперёд. Мальчишка пел о вольном ветре, что не знает границ, о высоких горах, устремляющихся в небо. Он пел о падении в бездонное небо и парении над землёй. У него не было сильного голоса, но хрипотца только добавляла оттенок теплоты его полёту души. Песня шла изнутри, из самого мальчишеского сердца. В тон струнам подмурлыкивала Данка, добавляя в звук мягкость шелеста ветра. Звуки кифары смолкли. Наградой были аплодисменты слушателей. Словно ком свалился с плеч мальчишки. Сразу стало тепло и уютно в этой пещере. Его попросили освободить место. Яська сел рядом с мальчишками.

Рядом сидел Илька, скрежеща зубами. Его руки были собранны в замок, костяшки на пальцах побелели от напряжения. Скрежет зубами не давал слушать исполнителей. Яська, глянув в бледное лицо с горящими глазами и пунцовыми от покусов губами, не выдержал.

— Слушай, ты часом не волк-оборотень… — тихо спросил он у мальчишки. Тот зыркнул на моска, и Яське захотелось исчезнуть или стать точно не съедобным.

Наконец, на освящённое место вышел Павка. Линкест шёл с высоко поднятой головой, со взлохмаченными короткими светлыми волосами, словно нимб обрамляющими гордое бледное лицо. Достав лиру, он запел чистым сильным мальчишеским голосом. Песнь его была гимном танцу мироздания. Это были всполохи энергии и искры творения. Это был взлёт начала. Это танец свершения. Это великие боги, что сотворили всё. Безудержная восхитительная Эвринома, что в хтоническом танце соединилась с Драконом Офионом. Это полёт белого Дракона через мириады звёзд, где каждая являлась новой жизнью, новым свершением и искрящейся сущностью, дающей эту жизнь. Павка вдохновенно пел о рождении этого мира, и крылья богов передавались ему. Мальчишка парил по пещере. Его голос смешивался с пустотами нечто и возвращался наполненный энергией жизни. Красочные сцены мироздания заполняли тьму пещеры. Создавалось ощущение, что акустика данного места наполняет чистый мальчишеский голос шелестом появившегося океана. Потом шепотом травы. А вот и запели первые птицы.

Музыка и песнь лилась отовсюду отражаясь от стен пещеры. Это было совсем другое ощущение, чем там, на сцене. Слушатели находились в центре музыки, она их окружала, обволакивала, наполняла собой, они становились соучастниками всего действа, о котором пел певец. Идеальная акустика пещерного зала заставляла слушателя тонуть в звуках мелодии, нестись в волнах голоса, быть в центре всех разворачивающихся событий. Создавалось ощущение, что мир зарождался именно вокруг тебя, и ты был не сторонним наблюдателем, а каким-то незримым его элементом.

Яська перевёл взгляд на поэта. Он бы никогда не подумал, что этот бугай может думать о таких глобальных вещах, и как думать… Илька сидел, вытянувшись в натянутую струну, он словно сливался с певцом, отдавая ему всего себя, все свои силы, всю свою жизнь ради этой песни. И чем дольше пел Павка, тем безжизненнее становился Илька, теряя свои силы.

Голос певца раскрылся полным диапазонам, представляя на суд слушателей все открывшиеся миры и временные спирали. Песнь галактики соединилась с песнью земли и полностью вылилась в пещере. Когда голос певца утих, вокруг тяжёлым покровом опустилась тишина. Илька, прикрыв глаза, откинулся на спину сиденья. Фифа взял его за руку. Только потом разразились аплодисменты. Павка присоединился к ним счастливый и довольный, как объевшийся сметаной кот.

Жалко, что на конкурсе они не выиграли. Место победителя давало бы право бесплатного обучения в храме Муз. Победа досталась мальчишке с тенором.

В этот же вечер Мерван проводил сына на новую Родину. Пока ещё, правда, Яська не знал, что эта земля и эти мальчишки будут с ним всю его долгую жизнь, и лучше и надёжнее друзей у него никогда не будет.

1 глава

Яська сидел в рогатине кривого толстого раскидистого дерева, разглядывая Эги со стороны. Данка разлеглась внизу на траве.