Песнь Виноградной Лозы. Запах трав: читать начало книги онлайн

— Не это иллюзия — Отмахнулся Ясон. — Вот смотрите. Где обозначено красным, там точки, что бы лишить сознания человека.

Кузьке сейчас это было не интересно, появившаяся радостная надежда, что его кто-то поймёт — рухнула. «Всего лишь иллюзия» — мальчишка грустно вздохнул, а у него не фантомы. И он с ними живёт. Он слышит их призывы, и если он прикажет, они пойдут за ним. Как бы ему хотелось, что бы и у него были просто иллюзии.

Кузька пьяно улыбнулся опустевшей кружке:

— Отчего-то Кузьке стало совсем грустно.

6 глава

Алесь разглядывал девушку, сидящую перед ним, бойкую, весёлую и вечно встрёпанную. Её шелковая изумрудная длинная, почти до колен кофта, подхваченная поясом, подчёркивала ладную спортивную фигурку. Из сапожек, куда были заправлены тёмные штанишки, торчала рукоять ножа. Юноша знал, что тут одним ножом не обошлось, где-то у девушки было спрятано ещё два кинжала, а в пояс вплетена тетива для складного лука. Его Воробушек, вооружённая до зубов — Барсина. Было просто хорошо на сердце смотреть на неё. Даже не вдаваясь в смысл щебетания. Стриженые в каре каштановые волосы подобно перьям топорщились в разные стороны. Он протянул руку пригладить их.

— Олежка! — Воробушек словно с жёрдочки встревожено вскочила с парапета из белой колоннады, отстраняясь от руки. — Кто увидит, нам влетит!

— А целоваться можно…, - Алесь засмеялся, наклонив голову рассматривая её.

— Только по-дружески, при встрече. А на всё остальное — сначала сватов засылай. — Девушка шаловливо шлёпнула пальцами по его носу. — А так ни-ни! Ладно, пошла, отец ждёт.

Дочь Артабаза, сатрапа, поставленного над данной не перспективной ахеменидской сатрапией Скудрией после его участия в заговоре против Артоксеркса с помощью атинян, притягивала Алеся. Она была его возраста и, вроде, отвечала на возникшие у юноши чувства, но родители. Алесь ещё эфеб, впереди обучение, и только потом, получив титул, он сможет сделать предложение, так сказал отец. Что же думал Артабаз, или как его ещё называли золотой пикт, оставалось неизвестным, и парню очень хотелось это выяснить. Но пока ни о каком браке говорить не приходилось.

Ещё год эфебии, и он пойдёт в храм Ареса получить посвящение. Это первый этап к титулу александр. Став профессиональным военным, иерой Ареса, его будущее — армия. Отец был посвящен в военное кельтское жречество Парма, он же станет жрецом местного бога войны, фракийского. Одна надежда, что знаний его хватит на быстрое обучение. А потом он сделает предложение, и они построят свой дом в Эгах.

Алесь откинулся, сидя на кресле перед парапетом, на котором восседала Воробушек. Как всё в этом Мире запутанно. Совсем не возможно жить как хочется, но именно в преодолении себя, своих желаний закалялся характер, только так из него получится воин. Ставить перед собой планку и брать её, как лошадь берёт барьер — вот основной подход как к себе, так и к жизни. Воробушек всё равно будет его, и никто не сможет помешать.

— Алесь, ты уже один, — в комнату заглянул Павка. На нём была короткая канаусовая тёмно-красный хитон, входящая в церемониальное одеяние подростка из правящего дома. На голове чёрный парик со вставленным в него венком и украшенный камнями. Мальчишка смотрелся очень чудно, привычного озорного светловолосого Павки под всем этим парадным облачением разглядеть было невозможно. К тому же, на лицо была нанесена косметика, согласно обычаю мидийских магов. Под этой личиной, одетой на Линкеста, мог скрываться любой из ребят.

Командир эфебов сделал ему приглашающий знак рукой. Мальчишка, пододвинув стул, притулился рядом.

— Я со своими переговорил насчёт фуража.

— Переговорил? — Алесь осуждающе сдвинул брови, ну просили же узнать всё тихо и тайно.

Павка засмеялся, видя это.

— Ты не понял, или я не так выразился. Я поковырялся в мозгах братьев, в их воспоминаниях. Они говорили сами с собой, хотя один из голосов в их головах был моим. Мы же договорились, — мальчишка старался объяснить как можно доходчивее, тяжело растолковать воину то, что может иера. — Поставляли фураж мы. Занимался этим Сиф. Ну, он у нас финансами дома ведает. Правда Сифа перед отъездом не видел, но там что-то у нас в рудниках, и он мог туда отъехать.

— Значит нужно найти Сифа и всё спросить, — Алесь задумался. Раба же могли и перекупить. Парень сжал себя в кулак. Сейчас пройдёт эта встреча с атинянами, нужная, необходимая…, но там же кони. Одна надежда, что у мальчишек мозгов хватит делать всё тайно. Если раз траванули, могут и ещё. Лишь бы кони живы остались. Надо, чтобы Павка после всего этого театра с Илькой связался. Мальчишкам распоряжения дать надо, как бы по молодости дров не наломали. По сравнению с ребятами Алесь чувствовал себя совсем взрослым, отвечающим за весь этот молодняк, такой родной и безголовый. Вот так оставить их одних, неизвестно, что натворят.

— Павка! Алесь! По постам! — по коридору пронёсся Кока, созывая всех, кто втихомолку решил закончить свои дела.

— Кок, уже начинается? — Алесь быстро осмотрелся, Павка подтянул ему ослабевшую перевязь.

— Да! Беги!!

Алесь на ходу надел серый форменный плащ. Хорошо, что друзья всегда могут прикрыть друг друга. Смотаться с поста на свидание, конечно, опрометчиво, но он же не железный и не такой старый, как отцы, которым уже ничего не надо, ему свою жизнь надо ещё прожить, девушка тоже часть этой жизни.

Парень только успел проверить эфебов, стоящих в почётном карауле и занять своё место, как атиняне и пирейцы уже начали заходить.

Полутьма помещения для подписания договора скрывала массу недоделок. Пела ещё строилась, становясь новой столицей. Даже верхний город, где и принималась делегация, ещё не мог сверкать всем задуманным великолепием. Административное здание пока не целиком выложили розовым камнем, но внутренний интерьер был почти закончен. Филипп прекрасно умел пользоваться полумраком, чтобы пускать гостям пыль в глаза. Никто в темноте не отличит золото от начищенной меди или латуни или бронзованой плитки. Алесь поправил латунные налёпыши на мече, железки держались на честном слове. Кока советовал приклеить на хлебный мякиш, как сам сделал, Алесь поленился, теперь жалел. Хорошо, что хоть они в льняные охотничьи доспехи одеты, иначе в такой духоте не избежать обмороков среди ребят.

Козлобородые атиняне и грубоватые пирейцы расселись. Ряды между ними разграничивались белыми деревянными колоннами, чтобы делегации не передралась между собой. Алесь усмехнулся, разглядывая миротворцев: длинные бороды, такие у них не носят, белые гиматии поверх светлых хитонов для торжественных случаев, на головах зелёные оливковые венки. Хотя по венкам видно, что перед входом внутри делегация повздорила. Вон у того венок набекрень, а у того гиматий помят, видно его за грудки трясли, а вот и с царапинами на руках и шее. А у сидящего с края — плешь покраснела. Эх, жаль, Алесь не видел, как перед входом атиняне с пирейцами развлекались, хоть посмеялся бы от души над этими напыщенными стариками.

Аминтор зазвонил в колокольчик, призывая всех ко вниманию.

В зал в парадном красном гиматии вошёл Филипп, его сопровождал отец Алеся, Пармений, и разодетый Павка. Козлобородые тут же начали переговариваться, как бабы обсуждая, кто во что одет, как идёт, на кого кто смотрит, сочиняя одним им понятные внутренние хитросплетения у эгейцев.

Мужчины шли важно, на показ красуясь тканями. Расселись перед атинянами не столько как хозяева места подписания договора, сколько как удачливые купцы, к которым наконец прибыл уже нежданный полный караван пряностей, радостные, счастливые, надменные в своём богатстве. Алесь с трудом подавил улыбку, глядя на весь этот театр с родителями в главных ролях.

Филипп, сев, небрежно откинул гиматий, так что стал виден дорогой расшитый золотом пояс, стягивающий нижний хитон. Этот пояс он одолжил у Алеся перед данным мероприятием. Воробушек юноше сама вышила его ко дню рождения, делая на вырост, чтобы и став взрослым, возмужав и заматерев, её возлюбленный мог бы носить, помня её, свою первую, пусть детскую любовь. Только из-за этого пояс, отобранный у юного эфеба, сошёлся на талии Филиппа. Больной глаз басилевса был прикрыт атласной лентой, чтобы случайно не выдать его волнение при переговорах. Филипп отобрал у брата колокольчик и сам зазвонил, призывая к тишине.