Образование Древнерусского государства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Введение

В работе анализируются источники и рассматриваются современные точки зрения по проблеме генезиса государственности восточных славян. Книга состоит из двух разделов. Первый раздел охватывает весь комплекс письменных и археологических источников по проблеме генезиса восточнославянского государства. Во втором разделе даются теоретические аспекты понятия государства, причины и пути его возникновения. Ряд проблем — роль скандинавского элемента, гипотезы существования «северной конфедерации племен» и «Русского каганата» — рассматриваются на широком фоне международных отношений раннесредневекового периода.

Древнерусское государство являлось истоком формирования нескольких этнополитических образований, в том числе Российского государства. В рамках Древнерусского государства — Киевской Руси — происходило оформление древнерусской народности, ставшей основой для современных трех восточнославянских народов — российского, украинского и белорусского. В связи с этим изучение проблем генезиса и эволюции Древнерусского государства имеет непреходящее значение.

Автор ориентировался на студентов исторических факультетов вузов, ученых, специализирующихся на истории Восточнославянского региона, а также всех интересующихся историей. Целью работы является расширение и углубление знаний по истории создания Древнерусского государства в общеевропейском контексте, изучение общей геополитической обстановки в Восточной Европе накануне и в ходе формирования государственности восточных славян с критическим отношением ко всему комплексу имеющихся в распоряжении исследователей источников.

Наиболее концентрированно понимание проблемы генезиса Древнерусского государства сводится к следующему.

Появление государства восточных славян с центром в Киеве явилось результатом длительного процесса социально-экономического и политического развития. У восточных славян к середине IX в. уже сформировались первые предгосударственные образования, информацию о которых дают источники различного происхождения. Так, арабские авторы упоминают некие Куявию, Славию и Артанию (Арсанию). Первую исследователи уверенно отождествляют с областью вокруг Киева в среднем течении Днепра. Правитель этой области называется высоким тюркским титулом «каган». «Русский (Киевский) каганат» в 30–60-х гг. IX в. предпринимает значительные внешнеполитические акции. Сохранились известия о посольстве в Византию и далее к германскому императору, а также о нападениях на византийские владения, в том числе в 860 г. — на столицу империи Константинополь (в 866 г. согласно древнерусским летописям).

Исследователи предполагают, что под Славией скрывается область на севере Руси, где позднее возникнет Новгородская земля — регион, расположенный на пересечении важных торговых путей (относительно нового пути «из варяг в греки» и древнего Великого Волжского пути). О расположении Артании единого мнения в науке не существует: это может быть регион будущей Ростовской земли, Волынь, Тмутаракань или Черниговщина.

Основной источник наших сведений о первых веках истории древней Руси — Повесть временных лет — связывает первый поход русов на Царьград (ошибочно 866 г.) с именами скандинавов-варягов Аскольда и аира. Скандинавы появляются на севере Восточной Европы даже раньше славян. Этот регион интересовал скандинавов прежде всего в связи с проходящими через него важными торговыми путями (Великий Волжский путь), связывающими Северную Европу с богатейшими рынками Востока. Скандинавы оказываются во главе восточнославянских межплеменных объединений. Летопись сообщает о приглашении славяно-финской конфедерацией на княжение в Новгород (в то время еще не существовавший) варяжских князей Рюрика, Синеуса и Трувора. Произошло это, если верить летописцу, в 862 г. Тогда же проникают в Киев и Аскольд и Дир. Столица полянского союза племен становится центром древнерусского государства, в состав которого вошли все восточнославянские «племена», а также некоторые финно-угорские и балтские народы.

Датой возникновения Древнерусского государства традиционно называют 882 г. В этом году Олег, принявший после смерти Рюрика (879 г.) верховную власть в северной конфедерации племен, овладел ключевыми пунктами вдоль нового торгового пути «из варяг в греки» и хитростью захватил власть в Киеве, убив Аскольда и Дира. Путь «из варяг в греки», связывавший Византию с Северной Европой, приобрел в конце IX в. важное значение, поскольку движение русских купцов по Волге и Дону в Каспийское море и далее на Ближний Восток перекрыла Хазария. Хазарский каганат — уникальное государство на Северном Кавказе и Нижнем Поволжье, в котором в качестве официальной религии был принят иудаизм — распространял свое влияние на территорию ряда восточнославянских племен, которые были завоеваны Олегом. В 907 г. киевский князь осуществил удачный поход на Константинополь. Вероятно, основной его целью было добиться льготных условий для торговли русских купцов. Заключенный в 911 г. русско-византийский договор разрешал им беспошлинную торговлю. Согласно летописи Олег правил только в качестве регента при малолетнем сыне Рюрика Игоре. Игорь и становится главой молодого государства после смерти в 912 г. Олега.

Древнерусское государство первоначально было очень непрочным образованием, его расцвет наблюдается в конце X — первой половине XI в. но и позднее сохраняется ряд специфических черт в обществе, политическом и социально-экономическом развитии восточнославянского государства, расколовшегося в период политической раздробленности на несколько самостоятельных земель. Поступательное развитие древнерусских земель прервало монгольское нашествие, оказавшее значительное влияние на дальнейшую судьбу Восточнославянского региона.

Раздел 1.

Письменные и археологические источники по проблеме возникновения Древнерусского государства

1.1. Древнерусские источники о «начале Русской земли» 

1.1.1. Сведения древнейших летописей

Не затухающая по сей день дискуссия по вопросу о возникновении Древнерусского государства во многом обусловлена состоянием источников. Комплекс письменных источников, касающихся различных аспектов формирования государства восточных славян, можно считать сформированным. В то же время нельзя считать завершенными археологические исследования периода раннего Средневековья Восточной Европы. Но археологические материалы не могут в полной мере восполнить фрагментарность письменных источников, главной проблемой основного массива которых является недостоверная хронология. Казалось, эту проблему могла бы решить относительно прочная датировка археологических памятников, однако в работах современных исследователей использование разновидовых источников часто приводит к формированию собственных оригинальных реконструкций процесса генезиса древнерусской государственности, которые еще более далеки от реальной раннесредневековой истории, чем версия летописца, отстоявшего от описываемых событий по крайней мере на два столетия.

Огромное значение для выяснения истоков восточнославянской государственности принадлежит уникальному памятнику древнерусской исторической мысли — Повести временных лет (далее — ПВЛ), — дающего своеобразный «взгляд изнутри» на интересующий нас процесс. Согласно давно утвердившемуся мнению, ПВЛ предшествовал Начальный свод 90-х гг. XI в. (у А. А. Шахматова — 1095 г.)[1]. В то же время гипотеза А. А. Шахматова о существовании Древнейшего киевского летописного свода 1039 г. отвергнута большинством исследователей[2]. Киевский Начальный свод был использован и составителем Новгородской первой летописи младшего извода (далее — НПЛ). Наиболее авторитетный исследователь русского летописания А. А. Шахматов сделал вывод, что именно в Новгородской летописи Начальный свод сохранился наиболее полно[3]. Однако здесь исследователи сталкиваются с очевидным стремлением новгородского летописца ведущую роль в складывании Руси (в раннесредневековых источниках не разделяется этническое и политическое содержание этого понятия) отвести северу. Среди первых же строк НПЛ читаем: «…преже Новгородчкая волость и потом Кыевская…»[4] Для новгородского автора киевский Начальный свод являлся основным источником сведений о начале Русской земли, и его переработка без добавления принципиально новых сведений сказалась на логичности изложения. В НПЛ мы не найдем ответы на вопросы, откуда появились «роды» полян, откуда совершает свой поход русь, откуда пришли в Киев Аскольд и Дир[5]. Существенно отличается от ПВЛ и хронология событий, представленная в НПЛ.

Первая дата в НПЛ — 6352 (854) г. Именно к этому году относит составитель летописи «начало земли Рускои» и под ним же («в си же времена») помещает первое событие русской истории, зафиксированное в греческом хронографе (откуда и заимствовано), — поход руси на Царьград. Из НПЛ следует, что нападение русов на столицу Византийской империи и призвание варягов словенами, кривичами, мерью и чудью произошло во времена братьев Кия, Щека и Хорива. Составитель НПЛ несколько раз нарушает последовательность изложения событий начала русской истории, о которой, судя по всему, имел весьма смутное представление. После смерти Кия и его братьев летописец помещает легенду о Полянской дани мечами. О появившихся «и по сих, братии той» варягах Аскольде и Дире НПЛ дает емкую и в то же время отличающуюся от сведений ПВЛ информацию: «И беста княжаща в Киеве, и владеюща Полями; и беша ратнии съ Древляны и съ Улици».

Все же центральное место в складывании Древнерусского государства автор НПЛ отводит событиям в «северной конфедерации племен». Даже еще до утверждения власти наследника Рюрика Олега в Киеве летописец делает основной вывод: «И от тех Варягъ, находникъ техъ, прозвашася Русь, и от тех словет Руская земля; и суть новгородстии людие до днешняго дни от рода варяжьска»[6]. Новгородцам, таким образом, отдается приоритет в формировании этнополитического объединения — «Русской земли». Действительно, в отличие от ПВЛ и, видимо, Начального свода автора НПЛ более интересует не место Руси во всемирной истории, а место Новгорода в русской истории[7].

Известие о приглашении словенами, кривичами, мерью и чудью на княжение Рюрика с братьями составитель НПЛ не мог точно датировать. Взимание дани с племен «северной конфедерации» варягами, затем их изгнание и междоусобная война относятся ко временам Кия, Щека и Хорива. Прекратить междоусобицу удается компромиссным решением — призванием правителя со стороны. Из-за моря были приглашены три брата-варяга. «И седе старейший в Новегороде, бе имя ему Рюрикъ; а другыи седе на Белеозере, Синеусъ; а третей въ Изборьске, имя ему Труворъ»[8]. Через два года Синеус и Трувор умерли, Рюрик «нача владети единъ». В отличие от информации ПВЛ в представлении новгородского летописца наследник Рюрика — его сын Игорь — в момент смерти отца оказывается вполне дееспособным. И хотя поход на юг, захват Смоленска и Киева приписывается «воеводе» Игоря (sіс!) Олегу, однако убийство Аскольда и Дира осуществляет именно сын Рюрика. Обосновавшись в Киеве Игорь (а не Олег, как отмечено в ПВЛ) «нача грады ставити, и дани устави»[9]. Следующее датированное событие в НПЛ — 920 г. — касается внешнеполитической акции Руси. Под этим годом помещен поход Игоря на Царьград, о походе же Олега рассказывается под 922 г.[10] Таким образом, известия НПЛ в некоторых фрагментах отличаются от информации большинства летописных сводов, в основе которых лежит ПВЛ. Тем не менее в НПЛ мы не обнаруживаем отсутствующих в ПВЛ персонажей, очевидные аналогии обнаруживаются и в основных подробностях событий.

Традиционно большим доверием историков пользуется версия древней истории восточных славян, представленная в Повести временных лет. Изложение событий в ПВЛ, несмотря на некоторую искусственность хронологии, признается все же более последовательным[11]. Автор ПВЛ также пользовался киевским Начальным сводом, но внес в него существенные дополнения. Для нас важно, что именно Нестору принадлежит недатированное введение к ПВЛ[12]. Задачу своего труда летописец обозначил уже в первой фразе: «Се повести времяньных лет, откуду есть пошла Руская земля, кто въ Киеве нача первее княжити, и откуду Руская земля стала есть»[13]. Таким образом, языком начала XII в. Нестор сформулировал проблему формирования Древнерусского государства и возникновения древнерусского этноса[14]. Кажущаяся тавтология начальной фразы объясняется следованием летописцем традициям Священного Писания: в библейской Таблице народов каждый «язык» упоминается дважды — в связи с происхождением от конкретного потомка Ноя и в связи с действительным историко-географическим положением[15].

Исследователи древнерусской литературы обращают внимание на тот факт, что для православных авторов высочайшими образцами для письменного творчества являлись Ветхий и Новый Заветы[16]. Более того, подражание священным текстам превращалось в риторический прием. Чрезвычайно важно, что в исторических и художественных произведениях православной славянской литературы отмечается присутствие особых «библейских тематических ключей», обнаруживаемых, как правило, в первых строках текста или во введении[17]. Эти «ключи» позволяют читателю понять особый второй уровень прочтения. Это наблюдение в полной мере касается недатированного введения ПВЛ, в котором библейская история развития человечества от сыновей Ноя плавно перетекает в историю расселения славян в «жребии Афета», при этом непосредственно «временным летам» предшествует эпизод о грядущем избавлении полян от хазарского плена и одновременного обретения ими будущей Русской земли как земли обетованной[18].

Несмотря на то что достаточно пространное введение ПВЛ не имеет дат, все же ключевые события начальной русской истории укладываются в определенные хронологические рамки. Так, рассказу о князе Кие предшествует предание о посещении Руси апостолом Андреем, а после помещено сообщение о проходе на Дунай болгар, а затем белых угров, которые «наследиша землю словеньску»[19]. Угры, по сообщению летописца, появились («почаша быти») при императоре Ираклии, который правил с 610 по 641 г.[20] Действительно, из византийской Хроники Георгия Амартола летописцу было известно, что император Ираклий «…на персы исполчися, еще же призвавъ угры на помощь»[21]. Но в данном случае, вполне вероятно, Нестор перепутал белых угров (хазар) и черных угров (мадьяров-венгров). Именно последние, как отмечает позднее сам летописец (под 898 г.), прогнали волохов и покорили славян по Дунаю («наследиша землю ту»)[22]. Таким образом, нельзя с полной определенностью утверждать, что «княжение» Кия имело место ранее правления императора Ираклия. Учитывая очевидную ошибку Нестора с определением времени подчинения венграми славян, нет уверенности в правильности отнесения исторических реалий предания о Кие и его братьях к более раннему периоду.

В целом значение «космографического введения» ПВЛ вполне выяснено современными исследователями: летописец в русле традиционной средневековой практики хронографии вводил историю своего народа в контекст всемирной истории, являющейся продолжением Священной истории[23]. История страны — Русской земли — подключалась к всемирноисторическому процессу[24].

В исторической литературе прочную позицию занимает мнение о наличии в летописях двух версий происхождения Русской земли. Считается, что у Нестора была представлена «прокиевская теория происхождения Русского государства», ей противостояла «новгородская версия возникновения государственности на Руси, утверждающая в этом деле первенство Новгорода»[25]. Первая теория сводилась к исконности и непрерывности княжеской власти в Киеве со времен, не поддающихся датировке. Летописец имеет смутные данные о времени Кия, Щека и Хорива, но в то же время отвергает «непрестижную» версию происхождения Кия («яко Кий есть перевозникъ былъ»). Кий «княжаше в роде своемь», в Киеве он «живот свой сконча», здесь же «скончашася» его братья и сестра Лыбедь[26]. Период отсутствия в Киеве княжеской власти характеризуется летописцем, как крайне неблагоприятное для полян время — они «обидимы древлями и инеми околними», а затем «наидоша я козаре»[27].

Считается, что вторая версия происхождения княжеской власти на Руси (а вместе с ней и государства) была искусственно[28] внесена летописцем в рамках так называемой «варяжской легенды» или Сказания о призвании варяжских князей.

1.1.2. «Варяжская легенда»

«Варяжская легенда» наиболее полно представлена в сохранившейся в составе нескольких летописных сводов ПВЛ. «Временные», т. е. датированные «лета», или собственно историю восточных славян летописец начинает с конфликтной ситуации: славянские племена вынуждены платить дань либо хазарам, либо варягам (запись под 859 г.), но затем варяги были изгнаны, и славяне на севере Восточной Европы «почата сами в собе володети, и не бе в нихъ правды, и въста родъ на родъ, и быша в них усобице, и во: евати почата сами на ся». Выход из конфликтной ситуации был найден в приглашении правителя из варягов или руси («сице бо ся зваху тьи варязи русь»). Согласно ПВЛ в 862 г. пришли три брата «с роды своими, пояша по собе всю русь». Старший, Рюрик сел в Новгороде, второй, Синеус — на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске (Изборьсте). У же через два года Синеус и Трувор умерли, а Рюрик, «прия власть», стал раздавать «грады» своим «мужем»: «овому Полотескъ, овому Ростовъ, другому Белоозеро»[29]. Таким образом, ключевые для начала Русской земли события летописцем локализуются на севере Восточной Европы.

Однако довольно странной выглядит сознательная уступка киевским летописцем первенства Новгороду. Это противоречие обычно объясняют редактированием ПВЛ в 1118 г. летописцем («неким новгородцем»)[30] Мстислава Владимировича. «Чья-то рука, — писал патриарх советской исторической науки Б. А. Рыбаков, — изъяла из "Повести временных лет" самые интересные страницы и заменила их новгородской легендой о призвании князей варягов»[31]. Б. А. Рыбаков вслед за А. А. Шахматовым[32] предложил следующую версию редактирования ПВЛ: в 1116 г. первую правку летописи по требованию киевского князя осуществил игумен придворного монастыря Сильвестр, но Владимир Мономах остался недоволен переработкой и поручил своему сыну Мстиславу следить за новым редактированием, законченным к 1118 г. В последней редакции нашла отражение политическая ситуация начала XII в., требовавшая оправдания занятия киевского престола Владимиром Мономахом в обход принципа старшинства. «Событиям 1113 г., закончившимся призванием князя и пополнением Русской Правды, придумана далекая хронологическая аналогия, которая должна была показать, что будто бы именно так создавалась вообще русская государственность»[33].

В «варяжской легенде», несомненно, нашли отражение какие-то севернорусские предания, попавшие в ПВЛ либо в устном пересказе[34] либо из гипотетического Новгородского свода 1050 г. (Остромировой летописи), использованного составителем Начального свода 90-х гг. XI в.[35] Возможно, предание о Рюрике и его братьях первоначально бытовало на древнескандинавском языке[36]. Как бы то ни было, более важным представляется вопрос об исторической основе рассматриваемой легенды. Реальных исторических фактов из «варяжской легенды» можно почерпнуть немного: они сводятся к утверждению в «северной конфедерации племен» (состав которой невозможно точно определить)[37] скандинавского конунга по имени Рюрик. Этому событию предшествовала сложная внутри- и внешнеполитическая ситуация на севере Восточной Европы.

Исследователями убедительно показано, что в изложении событий начала Русской земли нашла отражение конкретная историческая ситуация конца XI — начала XII в.[38] В это время Новгород не только заявляет о своей независимости от Киева, но и стремится обосновать претензии на важные в торгово-экономическом и геополитическом смысле города Верхней Волги. Отсюда приводимое летописцем известие о раздаче Рюриком «градов» Ростова и Белоозера своим «мужам». В контексте событий XI в. объясняется и распоряжение Рюриком Полоцком. Сама раздача городов в кормление также соответствует реалиям второй половины XI–XII вв., поскольку для времени первых князей-Рюриковичей была характерна передача княжеским людям права сбора дани с «примученных» племен[39].

[1] Шахматов Л. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СНГ)., 1908. С. 398 и сл.: Он же. Повесть временных лет. Т. 1. Пг., 1916. С. XVI.

[2] Толочко П. П. Русские летописи и летописцы Х–ХІІІ вв. СПб., 2003. С. 31.

[3] В последних исследованиях принято считать, что в некоторых фрагментах Начальный свод сохранился лучше в НПЛ, в других же лучше в ПВЛ (Сендерович С. Я. Метод Шахматова, раннее летописание и проблема начала русской историографии//Из истории русской культуры. Т. 1 (Древняя Русь). М., 2000. С. 462).

[4] Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950. С. 103.

[5] Петрухин В. Я. Древняя Русь: Народ. Князья. Религия//Из истории русской культуры. Т. I. С. 73.

[6] НПЛ. С. 106.

[7] Петрухин В. Я. Дренняя Русь: Народ. Князья. Религия. С. 73.

[8] НПЛ. С. 106.

[9] Там же. С. 107.

[10] НПЛ. С. 107–108.

[11] Петрухин В. Я. «Начало русской земли» в начальном летописании//Восточная Европа в исторической ретроспективе: к 80-летию В. Т. Пашут М., 1999. С. 222.

[12] Толочко П. П. Русские летописи и летописцы Х–ХІІІ вв. С. 58–59.

[13] Повесть временных лет. СПб., 1996. С. 7.

[14] Проблема существования древнерусской народности не рассматривается в данной работе.

[15] Петрухин В. Я. «Начало русской земли» в начальном летописании. С. 220.

[16] Он же. Традиция и исторический факт в средневековой историографии: мотивы и числа (Историографические заметки)//Древнейшие государства Восточной Европы: материалы и истлел. 2003. М., 2005. С. 181.

[17] Пиккио Р. Функция библейских тематических ключей в литературном коде православного славянства//Пиккио Р. Slavia Orthodoxa: Литература и язык. М., 2003. С. 434, 437.

[18] Петрухин В. Я. История славян и руси в контексте библейской традиции: миф и история в Повести временных лет//ДГ 2001 г. М., 2003. С. 102–103.

[19] ПВЛ. С. 10.

[20] Толочко Π. П. Русские летописи и летописцы Х–ХІІІ вв. С. 58.

[21] Истрин В. М. Хроника Георгия Амартола. Т. 1. С. 434.

[22] ПВЛ. С. 15.

[23] Петрухин В. Я. История славян и руси в контексте библейской традиции. С. 97.

[24] Мильков В. В. Осмысление истории в Древней Руси. СПб., 2000. С. 22.

[25] Фроянов И. Я. Два центра зарождения русской государственности//Фроянов И. Я. Начала Русской истории. Избранное. М., 2001. С. 752.

[26] ПВЛ. С. 9–10.

[27] Там же. С. 11.

[28] Д. С. Лихачев: «Легенда о призвании трех братьев варягов — искусственного, "ученого" происхождения…» (Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое значение. М.; Л., 1947. С. 159).

[29] ПВЛ. С. 13.

[30] Фроянов И. Я. Исторические реалии в летописном сказании о призвании варягов//Фроянов И. Я. Начала Русской истории. С. 799.

[31] Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества ХІІ–ХІІІ вв. М., 1993. С. 142.

[32] Шахматов А. А. Повесть временных лет. Т. 1. Пг., 1916. Введение.

[33] Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII–XIІІ вв. С. 465.

[34] ПВЛ. Комментарии. С. 399 (мнение Д. С. Лихачева).

[35] Эта точка зрения принадлежала А. А. Шахматову, в дальнейшем ее развил В. А. Рыбаков (Рыбаков Б. А. Древняя Русь. М., 1963. С. 193, 198–199).

[36] Отсюда объяснение исследователями появления в действительности не существовавших братьев Рюрика — Синеуса и Трувора — от почетных прозвищ конунга «победоносный» и «верный» (Signort, Тhruwar) (H. Т. Веляев) либо от скандинавских выражений thru vаring — «верная дружина» и sinе hus — «свой род» (Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. С. 298). Е. А. Мельникова доказывает невозможность письменной фиксации «варяжской легенды» на древнескандинавском языке на том основании, что единственная известная скандинавам в ІХ–Х вв. письменность — руническое письмо — не применялось для записи сколько-нибудь пространных текстов (Мельникова Е. А. Рюрик, Синеус и Трувор в древнерусской историографической традиции//ДГ 1998 г. М., 2000. С. 157).

[37] А. А. Шахматов считал, что в первоначальном тексте фигурировали только словене, кривичи и меря, а чудь являлась более поздней вставкой (Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908. С. 291–294. В ПВЛ вместо мери названа весь).

[38] Фроянов И. Я. Исторические реалии в летописном сказании о призвании варягов. С. 797.

[39] Там же. С. 799.