MoreKnig.org

Русские: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Смит Хедрик



Шрифт:

Конечно, наличие бабушки увеличивает тесноту в квартире и иногда является причиной ссор, но работающая мать семейства не может без нее обойтись, и редкая семья добровольно расстается с бабушкой. В качестве компенсации семья заботится о своих стариках — ведь в обществе, утверждающем, что человек в нем благоденствует от колыбели до могилы, существует, как я слышал, очень мало (да и те весьма непривлекательные) заведения для призрения престарелых. Парадоксально, что неспособность системы разрешать проблемы человека на обоих «концах» его жизни — в детстве и в старости — приводит к усилению роли семьи.

Самая большая трагедия большинства русских горожанок, как я слышал от них самих, состоит в том, что волей обстоятельств они лишены счастья повторного материнства. «Дети — самая большая ценность в жизни, но мы лишены ее, мы не можем ее себе позволить», — с горечью проговорила пожилая женщина, мать взрослого сына, выдающегося специалиста по электронно-вычислительным машинам. Темноглазая писательница высказалась еще более резко, скаламбурив: «Советских женщин вовлекли в производство и отвлекли от воспроизводства». Буквально десятки женщин, узнав, что у нас четверо детей, расплывались в улыбке и восклицали: «Да вы же богатые люди!», имея при этом в виду не деньги, а то, что много детей — много радости. «Очень немногие женщины осмеливаются мечтать о двух-трех детях; им приходится довольствоваться единственным ребенком, — объяснила эту реакцию одна журналистка. — Многодетные семьи можно встретить в основном в деревнях или в Средней Азии. Большинство городских семей не располагает достаточными средствами и достаточной жилплощадью, у них нет необходимых условий, чтобы растить больше, чем одного ребенка. У меня один ребенок, и больше я не могла себе позволить, а если вы услышите, что у таких-то двое детей — это уже в некотором роде героизм». Это чувство обделенности ощущается не только в случайных беседах. В июле 1973 г. в «Литературной газете» были опубликованы результаты опроса 33 тыс. женщин, показавшие, что подавляющее большинство женщин хотело бы иметь вдвое или втрое больше детей, чем у них есть. В другом обзоре сообщалось, что только 3 % женщин считают, что семья с единственным ребенком является идеальной, хотя 64 % женщин имеют только одного ребенка, а 17 % не имеют детей вообще.

Государство попыталось поощрить многодетные семьи, прибегая к разным видам пропаганды, в том числе к рекламированию матерей-героинь — женщин, имеющих десять детей. Холостяки, незамужние женщины и бездетные семейные люди должны платить небольшой налог, а матери, имеющие по трое и более детей получают надбавку к месячному жалованью в размере нескольких рублей. В ноябре 1974 г. правительство установило еще одну надбавку — в размере 15 долларов в месяц — к зарплате семьи, доход которой составляет меньше 67 долларов на человека. Цель такого решения — помочь многодетным семьям, но сама по себе эта мера, по-видимому, очень недостаточна для стимулирования роста населения и неспособна затормозить снижение рождаемости в Советском Союзе. Естественный прирост населения в настоящее время здесь один из самых низких в мире — он составляет менее 1 % в год; и это весьма неприятный факт для политических руководителей, которые рассматривают многочисленность населения как один из элементов национальной мощи.

Несмотря на сильную эмоциональную привязанность к детям, многие русские женщины ужасно боятся родов, о чем некоторые из них рассказывали Энн и мне. Отчасти это объясняется тем, что в России мало пользуются обезболивающими анестезирующими средствами, но, вероятно, в большей степени это связано с принятым в Советском Союзе архаическим отношением к половому воспитанию и обшей подготовке к родам. Проблемы пола и сексуальной жизни, обсуждение которых весьма распространено на Западе, обходят в России почти полным молчанием. Единственный «учебник по сексу», если можно так выразиться, вышедший из печати во время моего пребывания в Москве, был посвящен в основном случаям отклонения от нормы, и здоровым людям от него было мало толку. В частной беседе русские могут весело и грубовато говорить о половых связях, возникающих в университетских городках, домах писателей и вообще везде, где естественно возникает почва для таких связей. В частной беседе они вам расскажут грязный анекдот или сплетню о неверности друга, но на людях будут проявлять викторианскую брезгливость к откровенным высказываниям на тему о биологии половых отношений, причем это «на людях» может означать и разговор с глазу на глаз. Не только от студентов с Запада, которые учились в России, слышал я полные изумления рассказы о ханжеской стыдливости русской молодежи и ее наивности в половых вопросах: даже в советской прессе время от времени появляются патетические жалобы какой-нибудь беременной девочки, умоляющей дать ей искренний совет, поскольку мать чуть не упала в обморок, как только она заикнулась о проблемах пола. Впрочем вместо совета и от редакции эта девочка получает лишь общие предостережения о безнравственности мужчин, о том, что ругаться — нехорошо и не следует легко расставаться с девственностью. Пуританство в половых вопросах настолько пронизывает советское общество и настолько далеко от свободной любви, которую проповедовали авангардисты эпохи раннего большевизма, создавшие теорию «стакана воды», что, сидя здесь, в Москве, я мог только посмеиваться над американцами с их тревогами по поводу полового воспитания в американских школах, которое они расценивают как «коммунистический заговор».

Одним из практических следствий советского пуританизма является тот факт, что регулирование рождаемости сводится в большей степени к прерыванию уже наступившей беременности, чем к планируемому ее предупреждению. Это обусловлено в основном тем, что арсенал средств предупреждения беременности весьма ограничен, так же, как и информация на эту тему. Доктор Юрий Блошанский, седовласый главный гинеколог Москвы, рассказывал мне, что продается пять видов колпачков, но, по словам моих русских приятельниц, во-первых, они никогда не видели больше двух, а во-вторых, если не смазать их кремом, пользоваться ими практически невозможно. Противозачаточные пилюли (в основном, венгерского производства, под названием «Инфекундин») продаются в ограниченном количестве, и действие их настолько несовершенно, что многие молодые женщины боятся ими пользоваться, опасаясь нарушения менструального цикла. Те, кто пробовал советский вариант этих таблеток, жаловались, что они вызывают побочные явления, плохо влияя на печень, состав крови.

Врачи одного родильного дома, который мне довелось посетить, подтвердили, что это весьма серьезная проблема. Презервативы Советского производства настолько толсты и грубы, что партнеры лишаются всякого удовольствия от полового акта, и мужчины говорили мне, что отказываются ими пользоваться. Недавно появились противозачаточные пружинки, которые применяются все шире. Некоторые супруги рассказывали, что для предотвращения беременности следят за графиками менструального цикла или прибегают к незавершенному половому сношению. Неудивительно, что когда одна американка спросила своих русских родственников, какой подарок им хотелось бы больше всего получить, те ответили: «Противозачаточные средства».

Итак, основным способом регулирования рождаемости являются аборты, которые вновь были разрешены в 1955 г., после смерти Сталина, запретившего их в 30-е годы. По закону работающая женщина ничего не должна платить за аборт, а неработающая платит всего 5 рублей (6,67 доллара), однако я не раз слышал, что женщины или девушки платят 30–40 рублей (40–50 долларов) за аборт, сделанный частным образом — если они хотят сохранить тайну или получить лучшее медицинское обслуживание. Формально советские врачи не одобряют абортов. «Мы не считаем, что аборты — хороший способ регулирования рождаемости, — сказал доктор Блошанский, — мы предпочитаем другие методы: пилюли, пружинки, колпачки, презервативы, следование графику менструального цикла. Но если женщина хочет сделать аборт в течение первых трех месяцев беременности, это ее право. По истечении этого срока аборт возможен, только если для него есть медицинские показания». Как и во многих других областях жизни, советские официальные органы не публикуют статистических данных об абортах, причем в течение многих лет. «По нашим подсчетам, на каждые роды приходится два аборта, — сказал доктор Блошанский. — В Москве примерно такая же статистика, что и в Нью-Йорке — около 200 тыс. абортов (за 1973 г.). Я имею в виду и аборты, и выкидыши. Аборты составляют приблизительно 85 % от этого количества (170 тыс.)». Если эта цифра отражает положение в общегосударственном масштабе, получается что-то около 5 млн. абортов в год по стране — впечатляющий показатель, хотя неизвестно, насколько он достоверен.

Для меня совершенно ясно, что многие женщины делают по нескольку абортов в своей жизни. Два-три — обычное явление. От медсестер московских и провинциальных больниц я слышал, что есть женщины, которые делали четыре, пять, шесть и даже более абортов. Советские врачи, вроде бы и не одобряющие этой операции, говорят, что с медицинской точки зрения не существует предельного числа абортов для одной женщины, если она крепкого здоровья и если между ними проходит не менее полугода. Официальные представители медицинского мира, такие, как доктор Блошанский, объясняют эту точку зрения тем, что аборты проводятся под легким наркозом и современным методом — путем вытягивания плода с использованием вакуума, хотя на самом деле это делается разве что в лучших медицинских учреждениях. Женщины, побывавшие в более скромных гинекологических больницах, жаловались на антисанитарные условия, на то, что больницы переполнены, что обстановка там неприятная и что там применяют старый метод выскабливания. «Это вроде поточной линии; народу полно, и вы слышите, как сестры покрикивают на тех, кому становится дурно, — вспоминала приятная молодая замужняя женщина. — Атмосфера просто травмирующая. Любая форма гинекологического обслуживания, даже посещение кабинета врача-гинеколога, оставляет такой неприятный осадок, что не найдется женщины, которая бы не откладывала свой визит к врачу до последней минуты. Для меня аборт оказался весьма неприятным переживанием». И это далеко не только ее точка зрения.

Многие московские мужчины острят, что основной фактор регулирования рождаемости — это теснота квартир, повсеместное отсутствие отдельных спален и предельная усталость работающих жен. «У замужней русской женщины, имеющей ребенка, нет времени для половой жизни», — ворчливо проговорил недовольный мужчина средних лет. «К тому времени, как женщина кончает свои дела, у нее уже нет на это сил», — подтвердила его жена. И, очевидно, это весьма распространенное ощущение, в чем я убедился во время спектакля в Московском Художественном театре: шла «Чайка» Чехова, и зал пришел в большое возбуждение при словах Маши, сказанных ею как бы вскользь: «Выйду замуж, будет уже не до любви». Слово «любовь» она произнесла так, что публика восприняла его в физическом значении.

Некоторые женщины в частной беседе в ответ на жалобы своих мужей, говорят, что русские мужчины занимаются любовью так, что женщина получает не слишком-то большое удовольствие от полового акта. «О половом удовлетворении вообще не может быть и речи, — сказала одна на редкость откровенная писательница-еврейка. — Вот почему эти вопросы не обсуждаются. Считается, что говорить на эту тему стыдно. Их это не волнует, но нас?…» Она говорила, что слышала от одного врача, будто некоторые женщины боятся наступления оргазма из страха, что это повышает опасность забеременеть. Муж писательницы, научный работник, молчаливо согласился с ее оценкой русских мужчин в постели. Он рассказал мне, как во время путешествия по Кавказу слышал похвальбу темноволосых черноглазых грузин (а ведь, как известно, все грузины — Ромео), утверждавших, что русским женщинам нравится спать с грузинами, потому что те знают толк в любовной игре, предшествующей половому акту, не то, что русские мужчины, о которых говорят, что они действуют по принципу: «Трам-бам», благодарю Вас, мадам!». И тем не менее, судя по советским демографическим данным, процент внебрачных и добрачных половых связей увеличивается в самых разных возрастных группах. Так, в журнале «Наш современник» за июнь 1975 г. опубликован отчет, в котором говорится, что каждый десятый ребенок — «незаконный»: значит, вне брака рождается 400 тыс. детей в год.

Роженица в России оказывается в условиях, резко отличающихся от условий, предоставляемых американкам. Некоторые женщины в России, но таких немного, посещают курсы подготовки к естественным родам (им говорят, что во время родов нужно глубоко дышать, потому что кислород облегчает боль — ведь при родах, кроме новокаина, почти не применяют анестезирующих средств). Согласно правилам, женщины должны рожать в районных родильных домах, по месту жительства, но многие будущие родители, живущие в больших городах, заранее выясняют, какой родильный дом пользуется наилучшей репутацией. Одна пара из Ленинграда рассказывала мне, что по вине неквалифицированного медицинского обслуживания они потеряли первого ребенка (случай тазового предлежания) и перед вторыми родами старались как можно подробнее разузнать о нескольких других родильных домах, пока не нашли лучший в городе. Во всех русских родильных домах родильницу держат больше недели. Советские врачи выписывают женщину из родильного дома через 8—10 дней после родов; эту пару поразило, что американских женщин отпускают домой на третий-четвертый день. Еще одно советское правило состоит в том, что отца и других родственников не допускают к матери и новорожденному. В родильные дома не пускают посетителей, можно только передать принесенные из дому необходимые вещи, и медсестры строго следят за соблюдением существующих правил.

«Передавать бигуди категорически запрещено, почему — непонятно, — рассказывал мне один из переводчиков нашей конторы, Виктор Гребенщиков, у которого только что родилась дочь. — У сестер, по-моему, невероятный нюх на этот счет: они находят бигуди, куда бы вы их ни засунули. Книги можно передавать только новые. Старые книги приносить запрещено — вдруг они пыльные. В роддоме кормят довольно неважно, и женщины просят принести еду — печенье, шоколад, сыр, колбасу, но у сестер есть список, где указано, какие продукты разрешено приносить, а какие — нет. Правда, это не имеет значения, потому что разработана целая система, как обойти все эти запреты. Родственники толпятся под окнами послеродовых палат, и женщины спускают вниз веревки. Мы привязываем свои свертки к веревкам, и они их поднимают. Зрелище великолепное; отцы, братья, дедушки, все счастливые и радостные, привязывают пакетики к веревкам. Мне не повезло: палата моей жены находится на третьем этаже, как раз над комнатой медсестер. Прежде чем начать привязывать свои свертки, наша группа невезучих мужей должна была удостовериться, что сестер в этой комнате нет. Для этого мы посылаем добровольца в приемную, и он проверяет, все ли сестры вышли из комнаты. Затем мы поспешно привязываем к веревкам пакеты, и начинается перекрикивание между женщинами, находящимися на третьем этаже, и посетителями, стоящими внизу. У всех при этом отличное настроение. Когда одну группу матерей выписывают, они оставляют свои веревки следующей группе».

Это в высшей степени типичная для России сцена, ненужный, сложный свод правил, установленный больничным начальством, умение рядовых русских обойти эту сложную систему, и поведение сестер, которые, вероятнее всего, полностью в курсе происходящего, но просто закрывают на это глаза. Иностранцу это кажется трогательным и забавным, хотя его и удивляет, что людям приходится сталкиваться с такими трудностями. Русские считают все это совершенно естественным — ведь в своей жизни они очень часто сталкиваются с подобными ситуациями и испытывают особое удовольствие, когда им удается одержать свою маленькую победу.

Правила начинают действовать в первые же дни и недели после рождения ребенка. В родильных домах матерям только на вторые сутки приносят младенцев, туго, наподобие мумии, спеленутых, — ножки, тело и ручки обмотаны традиционной русской косынкой. Ребенок лишен той свободы движений, которую предоставляют американскому малышу. «Если ручки оставить свободными, — сказала мне одна медсестра, — ребенок может расцарапать себе глазки и щечки. Ножки должны быть выпрямлены». Из косынки выглядывает только маленькая круглая головка. Русские кладут грудных детей только на спину. Выражая мнение русских, наш переводчик Виктор сказал, что, если укладывать ребенка на животик, он может задохнуться, и скептически отнесся к нашему сообщению о том, что миллионы американцев начали свою жизнь именно в такой позе. В большинстве случаев русских детей кормят грудью, нередко до годовалого возраста. И врачи, и матери убеждены в пользе такого естественного вскармливания. Впрочем, в продаже почти не существует готовых продуктов для искусственного вскармливания. Нередко русские родители, живущие в городах, считают не подлежащим обсуждению указания районной медсестры или детского врача. В России буквально нарасхват книги доктора Спока или Гезелла. Русские книги на эту тему написаны, по словам одной молодой русской мамаши, слишком сухо и формально, поэтому они почти не имеют практического применения. Больше всего ей нравится книга Спока, и, по-видимому, не только ей, поскольку перевод этой книги разошелся мгновенно.

Хотя на Западе считают, что советские дети почти автоматически, прямо с колыбели, направляются в существенно субсидируемые государством детские учреждения, на самом деле большинство детей дошкольного возраста воспитываются дома. Для меня это было просто откровением. Основная причина такого явления в том, что, хотя пребывание ребенка в детском учреждении обходится дешево (благодаря государственным субсидиям, родители платят за ясли всего по 14 долларов в месяц), мест в этих учреждениях хватает только примерно для трети (в 1974 г.) всех советских детей в возрасте от года до шести лет, а таких детей 30 миллионов. Для детей старшей возрастной группы — от трех до шести лет — этих учреждений больше, чем для малышей от года до трех. В городах положение примерно вдвое лучше, чем в сельской местности; тем не менее, и городским женщинам приходится прилагать большие усилия, чтобы устроить ребенка в сад или ясли. Кроме того, женщины нередко жалуются (обращаясь с этими жалобами в печать) на необходимость возить ребенка на автобусе через весь город, да еще в ясли, не отвечающие их требованиям.

В детском саду-яслях № 104 на юго-западе Москвы я разговорился с молодой веселой блондинкой, членом КПСС, Зоей Лиснер. Она рассказала, что после рождения сына ей пришлось бросить интересную и хорошо оплачиваемую 265 долларов в месяц работу на автомобильном заводе им. Лихачева — одном из самых престижных в стране. Ей было бы слишком тяжело добираться на завод через весь город, да еще отвозить ребенка в ясли. Она решила растить сына до трех лет дома. Случайно Зое удалось пристроить ребенка в районный детский сад, для чего ей пришлось поступить туда же работать нянечкой на 100 долларов в месяц. По-моему, этот пример весьма показателен, поскольку свидетельствует не только о нехватке мест в яслях, но и о том, что довольно большое количество женщин предпочитает растить детей дома. И чем образованнее женщина, тем менее охотно она отдает ребенка в ясли. К детским садам, рассчитанным на детей от трех до шести лет, большинство советских матерей относится с энтузиазмом. В ясли же детей в возрасте от года до трех чаще отдают женщины из рабочей среды: у них нет иного выхода, поскольку они не могут бросить работу. И все же, по-видимому, все больше городских женщин (особенно имеющих какое-либо специальное образование), которые могут как-то устроиться работать неполный рабочий день, прилагает максимум усилий, чтобы обойтись без яслей. «Ребенка может воспитывать бабушка, и для него это гораздо лучше», — сказала мне женщина-юрист.

Так рассуждают не только матери. Время от времени уважаемые советские ученые высказывают беспокойство по поводу коллективного воспитания детей в первые три года их жизни. В сентябре 1974 г. в ежемесячнике «Журналист» была напечатана статья известного демографа Виктора Переведенцева, который пишет о том, что «отрицательная сторона» яслей становится все более явной: «Дети, помещенные в ясли, отстают в развитии от детей, получающих домашнее воспитание и болеют чаще». Ученые рекомендуют сократить сеть яслей, а часть сэкономленных таким образом средств использовать для быстрейшего расширения сети детских садов и для «выплаты пособий матерям, чтобы они могли растить детей ясельного возраста дома». Но такая мера оказалась бы в серьезном противоречии с политикой государства, направленной на привлечение матерей к общественно-полезному труду, и совершила бы целый переворот в системе дошкольного воспитания. Отсюда — то удивление, которое вызвало в некоторых кругах само появление критики Переведенцева в печати, хотя она выражается лишь в нескольких фразах в самом конце длинной статьи, прославляющей советскую систему социального обеспечения. Однако Переведенцев отметил, что и другие демографы разделяют его точку зрения; кроме того, сам факт опубликования статьи в органе Союза журналистов, говорит о том, что за ней стоят весьма влиятельные журналисты, а может быть, и представители правительственного руководства. Эта идея — дать матерям возможность воспитывать детей самой младшей возрастной группы дома и предоставить им для этого определенную финансовую поддержку — особенно по душе многим женщинам с образованием.

Пожалуй, наиболее волнующий призыв к тому, чтобы воспитание детей снова предоставили матерям, был высказан Аркадием Райкиным, эстрадным актером, который нередко заканчивает свои выступления трогательным монологом о материнстве. В этом монологе рассказывается о мальчике Славике. Бабушка его умерла, и мать выбивается из сил, совмещая работу, беготню по магазинам, воспитание сына и домашние дела, поэтому она обращается за помощью к соседям. По дороге на работу она звонит в соседнюю квартиру к пенсионеру и просит во-время разбудить мальчика, чтобы тот не опоздал в школу; знакомую медсестру просит пощупать ему лоб, когда он будет возвращаться из школы, чтобы убедиться в том, что он здоров. Участкового миллионера мать просит следить за тем, чтобы мальчик не подрался. В конце монолога тихо и проникновенно Райкин говорит: «Я думаю, никто не может заменить мать, которая поет колыбельные песни, которая может ответить на любой вопрос, которая кормит ребенка, утешает его. Если бы отцы зарабатывали немножко больше, а матери работали немножко меньше, от этого выиграли бы все: дети, родители и государство».

VI. ДЕТИ

Между домом и школой

С дисциплиной, как выяснилось, и в советских школах не все обстоит благополучно. Это не придет в голову иностранным гостям, которые, входя в класс, видят, как девочки в темных форменных платьях и черных передниках, унаследованных от царских времен, и тщательно вымытые мальчики в серых, как у водителей автобуса, костюмчиках дружно встают и хором говорят: «Здравствуйте!». Вам это не придет в голову и тогда, когда вы увидите, как советские дети выходят из школы после уроков (построенные в ряды, чинно разговаривая вполголоса), и мысленно сравните эту картину с тем, как темпераментно и оживленно разбегаются дети из американской пригородной школы, как они поют, кричат, передразнивают друг друга или удирают в разных направлениях, так что только концы рубашек развеваются. Мы с Энн узнали об этом неблагополучии только, когда пришли на родительское собрание в среднюю школу № 30 с политехническим уклоном Свердловского района Москвы, где учились две наши дочери — одиннадцатилетняя Лори и восьмилетняя Дженни.

Во втором классе, который посещала Дженни, мы, как и остальные родители — их было около тридцати человек — с трудом уселись за маленькие деревянные парты, выкрашенные зеленой краской (сидят в классе попарно, как в старых сельских школах). Учительница Ирина Георгиевна, маленькая, черненькая, похожая на воробышка, рассказывала родителям о том, что проходят сейчас в классе: грамматические правила и принцип деления в уме. Потом она стала читать нотацию взрослым людям об учебе и поведении их детей. Как и ко всем учителям, к ней обращались по имени-отчеству, а она называла своих учеников по фамилии.

«Иванов А.», — вызвала она. Все родители повернули головы и стали переводить взгляд с одного на другого, пока не поднял руку сидевший в заднем ряду крупный человек в строгом костюме, неловко чувствовавший себя за слишком тесной для него партой. Ирина Георгиевна обрушилась на него с обвинениями: «Ваш Саша регулярно опаздывает в школу, — строго выговаривала она, а другие родители при этом либо рассматривали отца, либо смущенно смотрели в сторону. — Он приходит посередине утренней зарядки. Мы начинаем в 8.15, а он является в 8.30. Вы же не опаздываете на 15 минут на работу. А если опаздываете, значит, подаете дурной пример сыну. Мы не можем допустить, чтобы один ученик нарушал установленный в классе порядок. Я говорила с ним об этом. Но знаете, в этом не мальчик виноват, а родители. Вы как отец отвечаете за то, чтобы он приходил вовремя. Пожалуйста, проследите за этим».

Резкость ее тона поразила меня. Ирина Георгиевна, небольшого роста, с пушистыми черными волосами и довольно неуверенным взглядом женщина с накинутым на плечи, наподобие шали, широким шерстяным шарфом, работала учительницей уже много лет. За пару дней до начала учебного года мы пришли в школу, чтобы познакомиться с учителями и посмотреть, как выглядят классные комнаты. Тогда она очень дружески и доброжелательно разговаривала с Дженни, напуганной необходимостью идти в чужую школу, с чужим языком. Однако в классе эта женщина была какой угодно, только не мягкой и снисходительной. Она вела себя как строгий блюститель дисциплины и перед своими тридцатью-сорока учениками, и перед их родителями, с которыми говорила тем же поучающим тоном, что и со второклассниками.

«Семенова Н.», — перешла Ирина Георгиевна к новой жертве. На этот раз, более робко, подняла руку мать девочки; впрочем, большинство собравшихся составляли матери, пришли всего двое отцов. Учительница взяла тетрадь и, медленно переворачивая страницы, стала показывать ее так, чтобы всем было видно. «Полюбуйтесь на это», — сказала она. В тетради попадались пропущенные или небрежно написанные страницы, кляксы; одна страница была разорвана и склеена. «Это очень плохая работа, — недовольно продолжала Ирина Георгиевна, — и это характерно для вашей Нади. Она неряха. Вы и дома позволяете ей устраивать такой беспорядок? Ей что, разрешается бросать свои вещи, куда попало? Вот, посмотрите, — и она показала страницу, которую считала написанной ужасно, — она пишет там, где ей нравится». Как раз эта страница, с моей точки зрения, была не такой уж плохой. Но присмотревшись повнимательнее, я увидел, что детская рука выводила буквы не строго в соответствии со строчками, хотя, впрочем, вся работа была написана разборчиво и вообще прилично для восьмилетнего ребенка. «Боже, — внутренне содрогнулся я, — что же она скажет о бедной Дженни, которая едва умеет читать и писать по-русски», но Ирина Георгиевна избавила нас от персональной критики, которой не смогли избежать русские родители. Вызывая одного за другим, она говорила им о том, в чем провинились их дети в школе или о недостатках их домашнего воспитания.

«Кирюхин, — вызвала она. — Постоянно разговаривает на уроках. Все время мешает остальным. Не может прекратить болтовню». Затем она заговорила об одной девочке. «О, она очень способная девочка, но не может посидеть спокойно, не может сидеть прямо. Без конца вертится». Еще один мальчик, по ее словам, не только плохо ведет себя в классе, но еще и домой приходит только в три или в половине четвертого, то есть через пару часов после того, как кончаются занятия во втором классе. Это означает, заявила она, с неодобрением, что родители не знают, чем он занимается, не следят за его поведением. Она перечислила по списку еще человек десять и в заключение сказала: «Я прошу родителей этих детей, пожалуйста, призовите их к порядку». Наконец, Ирина Георгиевна подошла к столу, вытащила оттуда пеструю коллекцию из шариков, резинок, деталей пластмассовых самолетов и танков, открытый перочинный нож с мощным десятисантиметровым лезвием, вроде ножа для разделки рыбы, и показала свои трофеи напуганным родителям. «Все это я отобрала у ваших детей на уроках», — негодовала она. Затем она подняла нож так, чтобы все могли его рассмотреть. «Что может второклассник делать таким ножом? Да еще в школе? Играть с ним на уроке?» — спросила она. Молчание. Родители покорно выслушивали нагоняй, не жаловались, не протестовали, не вступали в объяснения, молчаливо признавая свою вину и ее авторитет. От русских друзей я слышал, что такие собрания с критикой учеников — обычный ритуал, которого боятся и одновременно с нетерпением ждут как родители, так и дети, поскольку эти собрания служат источником бесконечных пересудов, сплетен, разносимых из семьи в семью, по поводу того, что и о ком сказала классная руководительница.

Этажом выше, в шестом классе, атмосфера была менее напряженной. Когда мы вошли, Наталья Ивановна, приятная блондинка с овальным лицом, уже кончила разбор учеников и перешла к объяснению того, какой новый материал изучают дети по геометрии и алгебре. Чувствовалось, что некоторым из слушавших ее родителей было не по силам разобраться в домашних заданиях своих детей. Учительница настойчиво предостерегала родителей от того, чтобы они делали уроки за детей, она просила их только просматривать готовые работы, однако это говорилось тоном дружеского совета, а не строгого приказа. Как только мы заняли свое место, она сообщила родителям, что в классе учится девочка из Америки и при всех стала рассказывать об успехах Лори. Она говорила совершенно беспристрастно: откровенно сказала, что вначале Лори очень стеснялась, а в последнее время (это было добавлено словно для равновесия) девочка стала лучше отвечать по алгебре. Отметки Лори, как и отметки всех остальных учеников, были, согласно практике советских школ, вывешены на специальной доске для всеобщего обозрения. Основным предметом спора на этом собрании было большое количество «двоек», выставленных учительницей рисования за работу, которая, по ее мнению, была выполнена неряшливо. Один папа заявил, что учительница слишком строга, что она снижает отметку, если ребенок рисует не на той бумаге, которую она требует, а эту бумагу, невозможно достать в магазинах. Наталья Ивановна сочувствовала этим жалобам, но отметки остались прежними.

На общешкольном родительском собрании выступал лектор из педагогического института. Он говорил, что родители больше внимания должны уделять тому, как дети смотрят телевизор. Это напоминало сцену из Скарсдейла: и совсем запретить телевизор плохо, и разрешить смотреть все подряд — тоже плохо. Лектор рекомендовал ограничить время, которое дети тратят на телевизор, и смотреть некоторые передачи вместе с ними, а затем обсуждать увиденное, чтобы превратить телевидение в средство воспитания и укрепления семейных связей. Когда он кончил, встал один папа и пожаловался, что программ для детей младше 14 лет очень мало, а те, что есть, показывают слишком рано, и поэтому работающие родители не могут следовать совету лектора. Другие родители одобрительно кивали головами. После небольшой дискуссии на эту тему директор школы Михаил Петрович Мартынов повернул собрание в русло действительно школьных проблем: дети не делают уроки, дисциплина хромает, родители должны помогать школе. Он не вдавался в подробности, но Лори и Дженни рассказывали нам, что русские мальчишки не хуже американских умеют перебрасываться шариками из жеваной бумаги и запускать бумажные самолетики за спиной учителя. Они засовывают в чернильницы концы длинных кос своих одноклассниц, а те в отместку колют их иголками. Курить запрещено категорически, но Лори рассказывала, что на переменах в туалете для мальчиков висит грибовидное облако дыма, и всем это известно.

Директор, лысеющий добродушный пожилой человек в очках со стальной оправой, приветливо улыбающийся, был не так строг, как учительница второго класса. Тем не менее из этого собрания мне стало ясно, насколько весь стиль взаимоотношений в советской школе отличается от того, что я привык ощущать, бывая на родительских собраниях в Америке. Там родители с гордостью рассматривают выставленные на стенде работы своих детей и с радостным волнением слушают, как их отпрысков расхваливают классные руководители. А если кто-нибудь и высказывает свои жалобы во всеуслышание, то обычно это родители, недовольные директором. Позднее я узнал, что некоторые русские родители, как это принято и в Америке, работают в родительских комитетах, помогая учителям налаживать дисциплину или принимая участие в программах помощи детям из малообеспеченных семей, например, в приобретении учебников. Кроме того, как показало короткое обсуждение проблем, связанных с телевизором, более образованные советские родители уже меньше, чем предыдущие поколения родителей, боятся оспаривать мнения методистов школьного воспитания или школьных руководителей и иногда подают голос на родительских собраниях. Русский приятель рассказал мне, как в одной московской школе мать решилась спросить, почему директор, он же учитель истории, сказал на уроке, что Христос — один из богов греческой мифологии. «За что вы на него нападаете? — примирительно пробормотала сидевшая рядом с ней бабушка. — Ведь по этому поводу существуют разные теории». Впрочем, главное, что мы поняли из нашего первого родительского собрания — это несколько основных положений советской педагогической системы. Нам показалась жестокой практика публичного «бичевания» за плохое поведение или плохую учебу, но это — основной метод советской системы в области воспитания и детей, и взрослых, применяемый с целью принуждения людей к тому, чтобы они каждый свой шаг выверяли в соответствии с требуемой линией поведения.

С раннего возраста все познают бесполезность спора с представителями власти, с критикующей общественностью; это показала и пассивность родителей на собрании. Более того, по-видимому, все считали, что школьные учителя лучше родителей знают, как воспитывать детей, и что школа должна давать указания родителям и устанавливать нормы воспитания, а не наоборот.

Тем не менее жизнь детей резко разграничена на две сферы. С одной стороны, в школе они подчинены строгому надзору, и каждый шаг их оговорен правилами, а с другой, — дома их окружаем атмосфера поблажек, там они могут делать, что угодно, им во всем потакают и стараются оградить от всяких неприятностей. В душе русские относятся к детям с большой нежностью. Я не раз сталкивался с весьма распространенной точкой зрения, высказываемой и официальными лицами, о том, что дети должны находиться на особом положении, потому что они — «наше будущее». Но я подозреваю, что истинная причина такого отношения скорее эмоциональная. В силу своей сентиментальности русские обожают детей; невинность, присущая детству, вызывает у них чувство зависти и восхищения.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Павелителя. Дилогия
Павелителя. Дилогия
[Попаданцы]
Нюансы темной стороны: — Орки постоянно дерутся. — Огры жрут как не в себя. — Гоблины делают всё, кроме того что надо. Но, думаете это проблема? О-о-о! На самом деле проблема — переродиться не в
1
Танковый рейд
Танковый рейд
[Биографии и Мемуары / О войне / Советская классическая проза]
Теневой Капитал
Теневой Капитал
[РеалРПГ (RealRPG) / Городское фэнтези]
Меня зовут Денис, и я нашел идеальную подработку. График свободный, дресс-кода нет, платят столько, что депутаты бы обзавидовались. Нюанс всего один: рабочее место находится по ту сторону здравого
0
И пришёл охотник
И пришёл охотник
[Боевая фантастика / Героическая фантастика / Научная фантастика]
На фоне крупной военной операции разворачивается другое, неочевидное столкновение — тихое, невидимое, в котором участвуют силы, не похожие ни на государства, ни на армии. Писатель, волей случая
2
"Зарубежный детектив 2026-36". Компиляция. Книги 1-13
[Детективы / Криминальный детектив / Полицейский детектив / Триллер]
Настоящий томик зарубежного детектива содержит детективы разных жанров и и вполне сможет завоевать симпатии читателей детективами включёнными в сборник! Приятого чтения, уважаемый читатель
0
Спросите леди Энн
Спросите леди Энн
[Исторические любовные романы / Роман / Приключения / Исторические приключения]
Энн Тэлбот — исключительная представительница высшего общества, воплощение истинной английской леди. Она не просто образец для подражания, но и мудрая наставница молодых дебютанток, к которой
0
Добро пожаловать в Бездну Том 2
Добро пожаловать в Бездну Том 2
[Боевик / Приключения / Фантастика / ЛитРПГ (LitRPG)]
Японский студент Оримура Кейта неожиданно просыпается в странном месте похожем на его родной мир, но только разрушенный, наполненный чудовищами, магией и странными законами бытия, похожими на
1
Дневник, написанный задним числом
Дневник, написанный задним числом
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Военное дело, спецслужбы / История]
Добро пожаловать в Бездну Том 1
Добро пожаловать в Бездну Том 1
[Фантастика / Фэнтези / Попаданцы / ЛитРПГ (LitRPG)]
Японский студент Оримура Кейта неожиданно просыпается в странном месте похожем на его родной мир, но только разрушенный, наполненный чудовищами, магией и странными законами бытия, похожими на
3
Шахты безумия
Шахты безумия
[Ужасы / Приключения / Фантастика / Фэнтези]
Категория: джен, Рейтинг: R, Размер: Макси, Саммари: Архимаг Адамус Ностр отправляет туда, откуда не вернулись лучшие солдаты и маги, небольшой отряд, который никто не назвал бы образцовым. Его цель
0
Только не с полукровкой (новая редакция)
Только не с полукровкой (новая редакция)
[Современные любовные романы / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Категория: гет, Рейтинг: NC-17, Размер: Макси, Саммари: Послевоенная история о помолвке Гарри и Дафны — но без магических контрактов, древних брачных соглашений и прочего в духе «Гарри никак не может
0
Узнавая друг друга
Узнавая друг друга
[Любовные романы / Современные любовные романы / Проза]
Категория: гет, Рейтинг: R, Размер: Миди, Саммари: Двенадцать раз, когда Гарри Поттер и Дафна Гринграсс так и не узнали друг друга, и один раз, когда все-таки узнали.Но кто вообще считает?Или
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
9
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Развод. Я тебе ничего не должна
Развод. Я тебе ничего не должна
[Современные любовные романы]
- Скорее раздевайся, Ириша. Я до спальни не дойду. Прямо тут тебя сейчас... Охрипший от возбуждения голос мужа звучит в тёмной гостиной оглушительно громко. Не так я планировала начало
6
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38
Двадцать два несчастья 15
Двадцать два несчастья 15
[Попаданцы / Приключения: прочее / Самиздат]
Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец! Когда история подходит к логическому концу, когда все враги строго наказаны, все друзья спасены, а родственники — хорошо устроены, так и хочется
2

Прямо сейчас читают

Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б
Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б
[Современные любовные романы]
Когда ты — московский босс, ты думаешь, что готов ко всему. Моя жизнь резко накренилась и я оказался на Севере. Конечно, я был готов ко всему… кроме сорокаградусного мороза, печки, генератора и
0
(Не) Фиктивный Брак с Генеральным
(Не) Фиктивный Брак с Генеральным
[Современные любовные романы]
— Мы с тобой заключаем сделку, ты летишь со мной и играешь роль моей будущей жены, — припечатывает генеральный. — Я… не хочу! Я никуда с вами не полечу! Нет! — шепчу в шоке, потому что не могу
1
Буддизм вместо психолога. Глубокий как море, легкий как небо. Итальянский бестселлер о путешествии от глубин страданий к легкости бытия
Буддизм вместо психолога. Глубокий как море, легкий как небо. Итальянский бестселлер о путешествии от глубин страданий к легкости бытия
[Религиозная литература: прочее / Эзотерика, оккультизм, фэн-шуй, йога / Психология]
Книга Джанлука Готто стала настоящим литературным событием в Италии, мгновенно возглавив национальные топы продаж и собрав десятки восторженных отзывов критиков и читателей. Ее называют «долгожданным
3
Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта
Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Ещё пять лет назад меня хотели лишить всего и практически вычеркнули из фамильного древа. Но внезапно оказалось, что я выгодный товар, которым моя мачеха с радостью готова расплатиться за будущую
0
Аркадия
Аркадия
[Современные любовные романы]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
0
Роковой год
Роковой год
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Сорок первый. Год, к которому он готовился пять лет. Всё, что можно было сделать заранее сделано. Или почти всё. Проверить можно только одним способом. Зима заканчивается. Впереди весна, лето и ответ
1
Главный учебник HR в мире
Главный учебник HR в мире
[ / Психология]
Люди – стратегический ресурс, который требует управления с учетом актуальных целей и задач организации. Учебник по стратегическому управлению сотрудниками стал незаменимым пособием для руководителей.
0
Мастер Марионеток строит Империю. Том 3
Мастер Марионеток строит Империю. Том 3
[Боевое фэнтези / Попаданцы / Городское фэнтези / Книги про волшебников]
Две тысячи лет я выживал в Бездне, где на завтрак едят богов, а на ужин – надежду. Вернулся в родной мир... а там всё ещё хуже: власть захватили идиоты и юристы. Магия деградировала до покупки
1
Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей
Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей
[Повесть / Попаданцы / Русское фэнтези / Классическое фэнтези]
Вместо обещанного релакса в «Этномире» — турбазе с погружением в славянский фольклор — я получила билет в один конец, проклятый меч с Альцгеймером и задание замочить местного Злодея — иначе
0
Кредитное плечо Магеллана
Кредитное плечо Магеллана
[Попаданцы / Альтернативная история / Историческое фэнтези / Самиздат]
Квантовый трейдер из 2025 года попадает в тело Фернана Магеллана за день до отплытия. Его задача — превратить самоубийственную экспедицию в самую прибыльную сделку в истории, используя теорию игр
3
Чума
Чума
[Классическая проза]
Первые наброски сюжета «Чумы» и выход законченной книги в свет разделяют почти десять лет: отдельные персонажи, которых мы обнаруживаем в повести, появляются в записных книжках Камю еще в 1938 г.
0
No pasaran! Они не пройдут! Воспоминания испанского летчика-истребителя
No pasaran! Они не пройдут! Воспоминания испанского летчика-истребителя
[Публицистика]
Молодой испанец Франсиско Мероньо Пельисер в самом начале Гражданской войны вступил добровольцем в ряды республиканской армии. Успешно закончив курсы истребителей, как подающий большие надежды, он
0