MoreKnig.org

Русские: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Смит Хедрик



Шрифт:

Мария Федоровна провела нас по территории своего комбината; шел снег; мы обходили один за другим девять отдельно стоящих корпусов, склады, холодильники, доки. На рабочих местах я увидел только трех мужчин, но зато женщины были повсюду. Снаружи дородные женщины в валенках и синих ватниках с натянутыми на них оранжевыми куртками, как того требовали правила безопасности, кололи лед, сгребали снег или работали в трюмах рыболовецких траулеров. Внутри, в цехах, молодые женщины с худыми и бледными лицами, на вид почти девочки, в резиновых сапогах и фартуках, оскользаясь на мокром полу, волокли тяжелые брикеты мороженой рыбы, с трудом поднимали их и загружали в бункер. То тут, то там женщины постарше, с завязанными назад косынками, обрубали головы и хвосты у селедки, трески или морского окуня и с невероятной быстротой и ловкостью вязали рыбу в небольшие связки, которые затем подвешивали для копчения. На заводе Марии Федоровны женщины зарабатывали не меньше 150–400 долларов в месяц благодаря 50 %-ной надбавке, получаемой в Заполярье, но я видел, как тяжело достаются им эти деньги. Многие из них были женами рыбаков и обрабатывали улов, добытый мужьями.

Мария Федоровна, проработавшая на этом заводе двадцать лет, лично знала большинство своих работниц; не меняя сердечно-покровительственного тона, она перебрасывалась с ними шутками и объясняла мне при этом процессы копчения, соления, разделки и консервирования рыбы: рассказывала, куда отправляют продукцию завода, приносящую доход в 190 миллионов долларов. «Сейчас любят не такую соленую рыбу, как раньше, — говорила она, — значит, мы должны позаботиться, чтобы она соответствовала современным вкусам». Проводя нас по территории комбината, Мария Федоровна вспоминала, как 25 лет тому назад приехала сюда из подмосковного городка Шатуры, закончив Институт рыбного хозяйства. Нелегко было жить в этом холодном северном краю, и замужество ее было неудачным, но она никогда не стремилась вернуться в Центральную Россию — в более умеренный климат. Она настолько привыкла к суровому Заполярью, что врачи не рекомендуют ей ездить в отпуск на юг, так как это может плохо отразиться на сердце. «Я не переношу слишком сильную жару», — сказала она, поправляя выбившуюся прядь волос.

Мария Федоровна принадлежит к тем женщинам, которых власти предержащие в Советском Союзе любят показывать иностранцам, — ведь она олицетворяет собой утверждение о равноправии советских женщин, какого не встретишь больше нигде в мире. В 1936 г. сталинская конституция провозгласила: «Женщины пользуются равными с мужчинами правами во всех областях экономической, государственной, культурной, общественной и политической жизни,» тогда как в Америке еще в середине 70-х годов женщины боролись за включение такого пункта в конституцию США. На бумаге советские женщины действительно пользуются всеми правами. Официально они полностью раскрепощены. Аборты разрешены. Оплаченный четырехмесячный отпуск по беременности и родам является законом, и в течение года после родов за молодой матерью сохраняется ее место на работе. Страна охвачена сетью дошкольных учреждений, существующих на государственный счет и рассчитанных на десять миллионов малышей. Равная оплата за равный труд возведена в принцип. По сравнению с другими промышленно развитыми странами процент работающих женщин в Советском Союзе — самый высокий, и некоторые из них достигли успехов в своей карьере. Очень многие имеют высшее образование и работают бок о бок с мужчинами в науке, промышленности, в правительственном аппарате. Однако, несмотря на эти достижения и невероятно крикливую пропаганду о равноправном положении советских женщин, им в СССР совершенно четко отведена второстепенная роль. Если существует большая группа населения, которая больше всего в России подвергается эксплуатации со стороны системы, то это — женщины. Даже спустя три десятилетия после Второй мировой войны, когда образованные горожанки стали следить за своей фигурой, гоняться за западными модами и вообще заботиться о своей внешности гораздо больше, чем это могли позволить себе русские женщины в прошлом, на долю женщин приходится основная часть малооплачиваемой изнурительной черной работы. Они несут на своих плечах тяжелый двойной груз — работы и того, что Ленин назвал «домашним рабством». Разрываясь между работой и домом, они справедливо жалуются на явный недостаток в отдыхе.

Живя вдали от Советского Союза или приезжая туда ненадолго и сталкиваясь с таким нетипичным случаем, как карьера Марии Федоровны, некоторые американки с завистью говорят о своих советских подругах. Но при ближайшем рассмотрении их жизнь выглядит совершенно иначе. Я не встречал ни одной американки, которая, прожив в России достаточно долго, чтобы действительно понять жизнь советской женщины, согласилась бы с ней поменяться. Чем же это объясняется? Как говорят сами русские женщины, массовое участие в общественно-полезном груде еще не является, вопреки предсказанию Ленина и утверждениям некоторых западных феминистов, панацеей от всех бед. Со многих точек зрения, это только усложнило жизнь. Некоторые русские женщины чувствуют себя настолько угнетенными, что одна из них даже сказала своей американской собеседнице, моей знакомой: «Надеюсь, что у меня родится мальчик, а не девочка. Мальчику жить гораздо легче».

Несмотря на то, что марксизм-ленинизм проповедует и «гарантирует» равенство женщины, традиционный мужской шовинизм, который развит в России весьма сильно, сдал свои позиции при советской власти лишь незначительно. Убежденность в мужском превосходстве и женской «второсортности» настолько живуча, что ею пронизан весь народный юмор русских, как правило, отражающий глубоко укоренившиеся представления. Вспоминаю популярную миниатюру, поставленную Ленинградским театром сатиры. Четыре здоровенные женщины сидят дома у одной из них, играют в карты, шумно выпивают, орут песни, вспоминают свои подвиги в годы войны, а тем временем муж хозяйки, который явно находится под каблуком у жены, прислуживает у стола. Женщины все больше пьянеют, все больше теряют контроль над собой, а робкий мужчина, напялив смешной фартучек, послушно хватается то за одну домашнюю работу, то за другую. Напрасно пытается он положить конец пьянке, подсовывая чай и бутерброды взамен бутылки с водкой, — разгулявшиеся женщины не выпускают бутылку из рук, ругая его за грязный стол и плохую закуску. Но вот, слава богу, гулянка заканчивается, женщины поднимаются и начинают пьяно шататься по сцене; бедный «хозяин дома» старается напялить на них пальто и выпроводить за дверь. Гостьи, наконец, уходят, а он пытается уложить пьяную жену в постель, но когда он хочет снять с нее туфли, она игриво щиплет его за зад, а он визжит: «Не трогай меня!» Затем супруги с руганью начинают выяснять, чья зарплата ушла на водку. Русская публика нашла все это в высшей степени остроумным. Здесь любят грубые шутки. Все, конечно, сразу поняли, что эта сценка — пародия, что здесь шиворот-навыворот показаны роли, в действительности отведенные супругам в русской семье, где жена делает всю домашнюю работу, а муж, придя с работы, усаживается за газету или смотрит телевизор, либо выпивает с друзьями.

Незадолго до моего отъезда в Москву одна американка русского происхождения дала мне пару брошюр с русскими пословицами и поговорками. Я был поражен вопиющим мужским шовинизмом некоторых из них: «Женщина не кувшин, бей — не разобьется»; «Выслушай совет жены и сделай наоборот»; «Собака умнее женщины — она хозяина не укусит». Женщины из простой рабочей среды до сих пор считают, что мужьям положено много пить и грубо с ними обращаться. Жена одного западного дипломата рассказала мне, что ее русская домработница, узнав, что муж хозяйки никогда не напивается и не колотит ее, вынесла свой в высшей степени русский приговор: «Ну разве это мужчина!»

Такое отношение к женщине, идущее в основном от деревенского уклада и передаваемое из поколения в поколение, нашло свое отражение в анекдоте, самом обескураживающе откровенном из всех анекдотов о мужском превосходстве, слышанных мной в России. Интересно, что рассказал его мне молодой образованный человек, женатый, горожанин. Он утверждал, что это — меткая сатира на отношение мужчины к женщине в России. В нем рассказывается о характерных особенностях людей разных национальностей. Испанцев, французов, англичан и русских группами по три человека — двое мужчин и одна женщина — расселили по необитаемым островам. Ученый, проводящий этот опыт, уехал на несколько месяцев и, вернувшись на остров, где он оставил испанское трио, нашел только одну женщину. На вопрос, где же мужчины, она удрученно ответила: «О, они убили друг друга на дуэли из-за меня». На острове, где были англичане, он увидел всех троих в тех же углах, где он их оставил. На вопрос ученого, в чем дело, один из мужчин ответил: «Вы забыли представить нас друг другу, как полагается». На французском острове царил образцовый порядок, и один из мужчин возделывал превосходно ухоженный сад. Ученый поинтересовался, как удалось ему вырастить такой сад и где остальные, на что француз ответил: «Очень просто. Три месяца он был ее любовником. Три месяца — я. Теперь снова его очередь, и они где-то уединились, а я пока могу поработать в саду». Прибыв, наконец, на русский остров, ученый застал обоих мужчин за столом, покрытым зеленым сукном и уставленным бутылками нарзана: они проводили собрание — произносили, обращаясь друг к другу, скучные речи. «А где же женщина? — спросил ученый. «Массы, — высокомерно заявил один из мужчин, — в поле, на работе».

В среде образованных людей в России такое принижение женщины выражено менее явно. В нескольких семьях, с которыми мы познакомились, жена чувствовала себя более уверенно, чем муж и, как показал пример с Марией Федоровной, женщины, сделавшие большую карьеру, подчас прямее и самоувереннее мужчин. Но я убедился в том, что такие случаи нельзя считать типичными. В России, как и на Западе, женщины обычно признают мужской авторитет и играют менее ответственную, второстепенную роль; женщины жалуются, что в официальных инстанциях к ним значительно меньше прислушиваются, чем к мужчинам. Мне не раз приходилось слышать, как образованные мужчины считали обсуждение серьезных проблем «разговором не для женщин», подобно тому, как надутые европейские дипломаты упорно сохраняют традицию послеобеденной сигары, чтобы удалиться от дам. Как-то я спросил у диссидента, боровшегося за права человека, почему под воззваниями диссидентов так мало женских подписей. «Если женщины подпишут воззвание, над ним будут смеяться, — сказал он. — Вы не понимаете, что у нас здесь все еще средневековье». В другой раз я беседовал с двумя молодыми преуспевающими мужчинами об «Архипелаге ГУЛАГ» Солженицына. Тайком прочитав эту книгу, они были взволнованы, потрясены ее содержанием. Когда же я спросил мнение об этой книге у жены одного из них, она беспомощно пожала плечами. «Женам мы таких книг не даем, мы читаем их сами», — поспешил вмешаться муж, даже не заподозрив, что принижает интеллектуальность жены. Правда, далеко не все мужчины таковы; мы встречали и другие супружеские пары, где муж и жена жили насыщенной и совершенно равноправной интеллектуальной жизнью.

В большинстве русских семей именно женщины несут полную ответственность за домашнее хозяйство. Мужья просто отдают свою зарплату женам, предоставляя им выкручиваться, и считая, что так и надо. В Эстонии я разговорился с русской по национальности кассиршей в банке, и она рассказала мне, что не ладит со своим мужем-эстонцем, потому что, как это принято у эстонцев, он сам хочет контролировать семейный бюджет, а она, согласно русскому обычаю, считала, что деньги должны быть в ее распоряжении. По словам этой молодой женщины, и в других русско-эстонских семьях возникают такие же проблемы. «В некоторых случаях такие «межнациональные» трения кончаются разводом», — сказала она. Обычно русские женщины считают не подлежащим сомнению, что они являются цементирующей силой в семье, и посмеиваются над беспомощностью своих мужей. «Моего мужа можно послать за хлебом или молоком, или еще за чем-нибудь несложным в этом роде, — сказала официантка аэропортовского ресторана, озорно блестя глазами, — но больше я ничего не могу ему доверить. Если речь идет о какой-нибудь действительно крупной покупке, скажем о приобретении мебели, мы копим деньги и решаем все вместе, но остальное я покупаю сама, даже одежду для него. Я всегда хожу с ним в магазин. Иначе он принесет какой-нибудь жуткий хлам». Ее представление о своей ответственности за семью разделяет большинство русских женщин, хотя на практике эта ответственность сводится к ведению домашнего хозяйства и воспитанию детей. Подлинный глава семьи — мужчина. Вспоминаю, как один известный русский журналист, вернувшись в Москву из поездки в Соединенные Штаты, с неодобрением рассказывал, что «американские мужчины находятся под каблучком у своих жен». Когда же я спросил, что заставляет его так думать, он описал мне один вечер в гостях у крупного вашингтонского журналиста. «Весь вечер он только тем и занимался, что разливал напитки и жарил бифштексы, а я остался во власти его жены, — жаловался этот человек, — и мне пришлось выслушивать ее разглагольствования о тряпках, детях, ценах, покупках — бабьи разговоры. Это было ужасно. Я едва успел перекинуться с беднягой-мужем парой слов. Если это вы называете освобождением женщины, то я надеюсь, что у нас такого не будет». Он был потрясен не только надоедливостью американки, но и тем, что ее муж принял на себя такую роль подчиненного.

Как показывает опыт Марии Федоровны, нехватка мужчин в первые послевоенные годы вовлекла миллионы женщин в народное хозяйство и послужила для некоторых из них, занимающих теперь, в свои немолодые годы, высокие посты, трамплином к успеху. В настоящее время женщины составляют примерно четвертую часть всего количества кандидатов философских наук в СССР; около одной трети народных судей; почти треть членов Верховного Совета СССР, насчитывающего 1517 человек; приблизительно 70 % врачей и почти 15 тыс. членов профессиональных союзов — журналистов, писателей, художников, архитекторов, композиторов и кинематографистов. Более 5 млн. женщин имеет высшее образование — в этом они лишь незначительно уступают мужчинам. Частично это объясняется непропорционально большим количеством женщин в послевоенном составе населения страны. В мирное время увеличение рождаемости привело к постепенному выравниванию состава населения Советского Союза и к росту в нем количества мужчин. Тем не менее, правительство делает все возможное, чтобы оторвать каждую женщину от домашнего очага и превратить ее в рабочую силу. В настоящее время процент женщин, занимающихся общественно-полезным трудом, выше, чем в 1950 г. В 60-е годы количество работающих женщин возросло на 16 миллионов — впечатляющая цифра! И хотя в 70-е годы темпы роста численности работающих женщин стали замедляться (в связи с сокращением резерва неработающих), в 1974 г. они составляли примерно 60 млн. человек, т. е. почти 85 % общего числа женщин. Это — самый высокий процент среди всех промышленно развитых стран[23] (в Америке — всего около 50 %).

Большинство современных советских женщин считает необходимость работать совершенно закономерной; им трудно представить себе свою жизнь без работы. Эта убежденность укоренилась так прочно, что быть просто домохозяйкой считается позором. Пропаганда все время подчеркивает, что работа — это долг. Например, в советском фильме «Доживем до понедельника» показано, как учительница публично осуждает девочку-десятиклассницу за то, что та в сочинении на вольную тему «Мое представление о счастье» написала, что мечтает стать многодетной матерью. Учительница клеймит этот ответ как постыдный. Многие советские женщины считают, что традиционная роль женщины-американки — вести домашнее хозяйство, воспитывать детей — им не подходит; по их мнению, жизнь без работы пуста. Даже те, от которых я слышал горькие жалобы на чрезмерную перегруженность, тут же заявляли, что невероятное физическое напряжение предпочитают «духовной смерти» (выражение одной молодой учительницы) — праздности и скуке дома. Однако за этим кроется нечто большее, чем просто стремление работать. Речь идет об общем стиле жизни. И дело не только в том, что советское общество ориентировано на использование женского труда. Сидя дома, женщина, особенно городская, имеет значительно меньше возможностей, чем неработающая женщина на Западе. Квартиры — маленькие и тесные. В городе редко встретишь семью, у которой больше одного ребенка. Спорт и другие виды досуга в большинстве случаев являются роскошью. Русские женщины не имеют эквивалента благотворительных общественных организаций, кружков и курсов, где можно заниматься «для себя», какими располагают американские женщины, т. е. они лишены всего того, что отнимает так много времени и энергии у неработающих американок. Большинство советских женщин может проявлять свой ум, энергию, способности только на работе.

«Неужели вам, американкам, не хочется вырваться из дому?» — недоверчиво спросила у Энн тридцатилетняя Зоя, гид Интуриста, когда Энн сказала, что оставила профессию учительницы, чтобы все свое время посвятить материнским обязанностям. Может быть, Зоин случай несколько необычен, потому что она призналась, что не любит возиться с детьми (большинство русских женщин души не чает в детях). Когда ее малышу исполнилось три месяца, она доверила его свекрови, традиционной бабушке, которая жила с ними. Поэтому Зою и не удовлетворило объяснение Энн, что с нее вполне достаточно воспитывать четырех детей, переезжая с мужем из страну в страну. «И вы не хотите работать? — спросила она. — Не хотите зарабатывать деньги и чувствовать себя более независимой?»

Это стремление к финансовой независимости особенно характерно для молодых образованных женщин. Привлекательная шатенка, разведенная, имеющая девятилетнего сына, сказала мне, что, не работая, она даже не решилась бы подать на развод. Ведь если бы она сама не зарабатывала, то не смогла бы, по ее словам, растить сына только на алименты (алименты на одного ребенка составляют, как правило, четвертую часть зарплаты мужа). «Ни один мужчина никогда не позволит себе разговаривать с самостоятельной женщиной так, как с неработающей», — утверждала моя собеседница. Другим просто нравится быть в обществе, создаваемом рабочим коллективом. Многие учреждения, заводы и фабрики организуют коллективные экскурсии, походы в театр, поездки за город, пикники; дело не ограничивается вечеринкой раз в год, как в американских учреждениях; такие мероприятия проводятся гораздо чаще, так что работающие женщины могут, если хотят, весело провести время и вне семьи. Но при всем том основное — это экономическая необходимость, как для государства, так и для отдельного человека. Именно в силу такой необходимости у советской женщины нет выбора — она должна идти работать. Большинство дошкольных учреждений и аналогичных институтов, которые, если верить бесчисленным заявлениям советских пропагандистов, свидетельствуют об отеческой заботе государства о женщине, на самом деле необходимы для того, чтобы максимальное число женщин могло работать. Некоторые русские женщины с известной долей горечи объясняют, что сеть яслей, детских садов и детских летних лагерей предназначена не столько для облегчения жизни матерей, сколько для выполнения производственных норм. Разумеется, для западных экономистов не остался незамеченным тот факт, что рост советской экономики за последние 15 лет в значительной степени обеспечивается увеличением объема рабочей силы, главным образом, за счет привлечения большего числа женщин (и пенсионеров) к общественно-полезному труду.

Что касается материального положения советских семей, то немногие из них могут позволить себе роскошь жить на зарплату одного работающего. Многие отцы семейств зарабатывают недостаточно для содержания семьи из трех человек, не говоря уже о семьях из четырех или более человек (средняя зарплата городского рабочего в 1974 г. составляла 187 долларов в месяц). Одной из наиболее распространенных реакций русских людей на сведения об американском образе жизни является, насколько я могу судить, удивление их по поводу того, что многие американские семьи могут прожить на одну зарплату. Даже представители русского среднего класса моего уровня не верили, что при наличии семьи из шести человек моей жене не приходится работать ради увеличения семейного бюджета. Русские семьи, в которых есть дети, нередко с таким трудом сводят концы с концами даже при обоих работающих родителях, что женщина не всегда может воспользоваться полагающимся ей по закону неоплачиваемым отпуском по уходу за грудным ребенком, потому что семья не сможет прожить на зарплату мужа. Я знал одну семью, где муж был высокооплачиваемым работником (он зарабатывал 350 долларов в месяц), но жене все же пришлось выйти на работу после девятимесячного отпуска, связанного с рождением ребенка, так как они стали ощущать финансовые затруднения. Для подавляющего большинства горожанок вопроса о том, работать или нет, практически не существует.

Ирония состоит в том, что экономические требования вызвали к жизни сильный обратный поток, который можно назвать борьбой против освобождения. Этот поток возник среди части образованных советских женщин, по моим наблюдениям, именно в той высокообразованной и, пожалуй, хорошо обеспеченной прослойке, которая в Америке поставляет наиболее энергичных и активных борцов за освобождение женщин, считающих, что работа для них — спасение от всех бед. Американки восстают против того, что им приходится быть домашними хозяйками, а русские женщины выступают против необходимости зарабатывать себе на хлеб, необходимости, иногда превращающей работу из средства самовыражения и завоевания независимости в докучную обязанность. Я не раз слышал, как образованные русские женщины во всеуслышание возмущались тем, что им приходится работать. Литературный критик, женщина лет за шестьдесят, рассказывала, что три из ее четырех дочерей, все с высшим образованием, с удовольствием отказались бы от работы. Мать троих детей, которая была в родственных отношениях с известным поэтом, и материальное положение которой позволяло ей не работать, говорила, что друзья завидуют ее свободе. Некоторые в частной беседе заявляли, что они охотно работали бы неполный рабочий день, если бы советская система обладала необходимой гибкостью. Время от времени статьи на эту тему появляются в прессе, но всерьез проблема никогда не обсуждалась, потому что она не соответствует требованиям руководства. Помню бурную реакцию одной женщины-редактора с большим стажем, зрение которой было безнадежно испорчено многолетней работой в издательствах и редакциях газет. Когда я спросил, что она думает об американской точке зрения на эмансипацию, она воскликнула: «Подите вы с вашей эмансипацией! После революции эмансипация женщины означала только то, что она может выполнять ту же тяжелую работу, что и мужчина. Но многие женщины хотели бы не работать, а сидеть дома и растить детей. Я вырастила одного, а хотела больше. Но кто может позволить себе больше одного ребенка? К сожалению, не работать мы не можем — только на зарплату мужа не проживешь. Вот нам и приходится ходить каждый день на службу и зарабатывать деньги».

Советские женщины жалуются на дискриминацию столь же яростно, как и женщины Запада. На первый взгляд это может показаться странным, поскольку в жизни советского общества женщины играют весьма заметную роль. Нужно сказать, что советские политические деятели, как и их американские коллеги, стремятся показать «равновесие мандатов» — на любых публичных сборищах они стараются усадить женщин-представительниц или женщин-делегаток на самое видное место. Пропагандисты без устали хвастаются женщинами, занимающими руководящие посты, обходя молчанием тот факт, что настоящими руководителями все же являются мужчины. В прессе, например, неоднократно подчеркивается, что в Верховном Совете СССР больше женщин, «чем в парламентах всех капиталистических стран вместе взятых». Но такое сравнение насквозь фальшиво и часто вводит в заблуждение иностранцев, потому что Верховный Совет — это орган, предназначенный для механического и единогласного утверждения любого решения, представленного на его рассмотрение. И избрание в него женщин (как и представителей национальных меньшинств) имеет только целью «подсластить пилюлю». В рядах Коммунистической партии Советского Союза — органа, обладающего реальной властью, — процент женщин не велик, и роль их, по-видимому, еще менее значительна, чем роль американок в политической жизни Америки. Среди пятнадцати членов Политбюро — правящей верхушки, принимающей все ключевые решения, — нет ни одной женщины. Ни одной женщины нет и среди девяти членов партийного секретариата, выполняющего повседневную работу по руководству партией. Всего пять-шесть женщин входят в состав всесильного Центрального Комитета партии, насчитывающего 241 человек; в процентном отношении это несколько меньше количества женщин в конгрессе США, причем две из них введены в ЦК для показухи как представительницы рабочего класса и никакой реальной властью, в отличие от большинства членов Центрального Комитета, они не обладают. Подобно Америке, Советский Союз заметно отстает в этом отношении от таких стран, как Индия, Израиль, Цейлон или Великобритания, где женщины стоят во главе государства или крупной политической партии. Почти за шесть десятилетий существования советской власти единственной женщиной в составе Политбюро была Екатерина Фурцева, ставленница Хрущева, которую вскоре, правда, сместили с этого поста, но с 1960 г. до своей смерти (в 1974 г.) она оставалась единственной женщиной в Совете Министров. Даже в республиканском или областном масштабе редко можно встретить женщину на командной должности. Пусть в Америке было только четыре женщины-губернатора штата; в СССР ни одна женщина не занимала аналогичного поста, т. е. не была партийным руководителем республики или крупной области. В России, как и на Западе, мне иногда приходилось наблюдать самые неожиданные проявления врожденного, бессознательного мужского шовинизма, но непревзойденным примером этого за время моего пребывания в России было сообщение об официальном утверждении списка членов Советской комиссии по проведению Международного года женщины (1975 г.) — комиссию возглавлял мужчина!

В народном хозяйстве положение несколько лучше, хотя и не намного. Рассказывают, что в свое время Хрущев, оглядев собравшихся на слет руководящих работников колхозов, недвусмысленно заявил: «Такое впечатление, что мужчины командуют, а женщины работают». Несмотря на то, что женщины составляют примерно половину всех занятых на производстве, в девяти случаях из десяти директором фабрики или завода является мужчина. Женщины составляют и около половины всех научных работников, но среди профессоров и членов Академии Наук насчитывается только 10 % женщин. Почти три четверти советских учителей — женщины, но три четверти директоров средних (восьми- и десятилетних) школ — мужчины. Женщины-врачи составляют почти 70 % от общего числа врачей, но львиная доля почетных должностей — главных хирургов, начальников отделений и главврачей больниц — достается мужчинам. Может быть, на Западе подобные показатели не лучше, но если принять во внимание количество работающих женщин в России, получается, что утверждению, будто Москва в вопросе о женском равноправии ушла намного вперед, — грош цена.

Да, в России получение равной оплаты за равный труд — общепризнанный факт, но попробуйте подступиться к этому «равному труду». Миллионам женщин приходится довольствоваться хуже оплачиваемыми и менее почетными должностями. Прежде всего следует сказать об учителях и врачах. Практически эти профессии хуже всего оплачиваются и находятся в самой последней графе «табели о рангах», а именно здесь женщин больше всего. Что касается производства, то женщины заняты в основном в легкой промышленности, на выпуске товаров широкого потребления, а работники этих областей, согласно советским источникам, получают меньшую зарплату и пользуются меньшими льготами, чем работники тяжелой промышленности (где преобладают мужчины). В сельском хозяйстве женщины несут основную тяжесть низкооплачиваемого неквалифицированного труда, тогда как мужчины работают на сельскохозяйственных машинах и зарабатывают больше. Пожалуй, наиболее наглядные данные, иллюстрирующие это положение в общегосударственном масштабе, приведены в одном солидном советском экономическом исследовании. В нем указывается, что бюджет рабочей семьи составлен, исходя из условия, что муж зарабатывает на 50 % больше жены[24].

Если женщина хочет добиться более высокого положения, к ней нередко предъявляют удвоенные требования. «Я работала в проектном бюро, где нас было десять архитекторов — все женщины, а начальник — мужчина, — рассказывала уверенная в себе дама лет тридцати пяти. — Он был весьма посредственным архитектором, и все, кроме него, это знали. Некоторые из женщин тоже звезд с неба не хватали, но были и по-настоящему талантливые. Одна из этих талантливых женщин и должна была бы стать начальником отдела, она этого заслуживала. Мужчина-начальник вызывал всеобщее недовольство: он был консервативен, ограничен, не признавал проектов с необычными идеями. С ним невозможно было спорить. Он говорил, бывало: «Ну что вы собой представляете? Кучка женщин с дурацкими идеями». А если ему возражали, что между полом и проектом нет никакой связи, он отвечал, что посоветуется с начальством, но начальство-то все — мужчины. И он всегда настаивал на своем и заставлял нас все переделывать. Это было безнадежно».

«Женщинам это не нравится, — поддержала ее прислушивавшаяся к разговору стройная светловолосая художница, — но приходится принять такой порядок вещей. Да и что тут поделаешь? Вам всегда скажут, что мужчины более серьезно относятся к своей работе, потому что их не отвлекает, как женщин, забота о детях и доме; им не приходится уходить в декретный отпуск. И вообще на мужчин смотрят, как на высшие существа». Ее раздражает, что и в частной жизни к женщине предъявляются удвоенные требования: «Мужчина может волочиться за женщинами, пить, и даже работать спустя рукава, и обычно на это смотрят сквозь пальцы. Но если то же самое будет делать женщина, ее обвинят в легкомыслии по отношению к семье и к работе». Американские феминистки сочтут это высказывание удручающим повторением их собственных речей. Однако если говорить о проблемах русских и американских женщин, нельзя не отметить некоторых принципиальных различий. Так, советские женщины уже составляют настолько более значительную часть всех работающих, чем где-либо в мире, что наиболее одаренные из них понимают, что они заслужили право более широко участвовать в руководящей деятельности. Тем не менее советские женщины лишены общественной трибуны, которую они могли бы использовать в борьбе за улучшение своего положения. В то время как проблемы, волнующие женщин, относятся к числу немногих, в некоторой степени откровенно обсуждаемых на страницах советской прессы, цензоры, разумеется, считают запретной темой прямые обвинения в дискриминации работающих женщин. Допускаются только скрытые намеки или упоминание об из ряда вон выходящих случаях. Таким образом, улучшение положения женщины в основном является следствием доброй воли мужчин, а не энергичного давления общественности, политической акции или судебного разбирательства, к которому могут прибегнуть женщины Запада. Более того, русские женщины, как с горечью сказала мне одна школьная учительница, «выполняют всю черную работу», т. е. неквалифицированную низкооплачиваемую работу, которая в Америке приходится на долю негров и нелегальных иммигрантов. И правда, большинство западных туристов, приезжающих в Россию впервые, приходит в изумление, когда видит, как русские женщины разбивают асфальт на шоссейных дорогах и поднимают полные лопаты, нагружая грузовик (шофер-мужчина стоит в сторонке); выворачивают ломом старые железнодорожные шпалы; подметают улицы, а зимой сгребают лопатами снег или колют лед; толкают тачки, окапывают картофель, штукатурят дома в лютый мороз, грузят уголь в товарные вагоны вдоль Транссибирской железнодорожной магистрали. «Разве можно не испытывать стыда или жалости при виде наших женщин, толкающих тяжелые тачки, груженые камнями для мощения улиц?» — вопрошает Александр Солженицын в своем открытом письме, написанном в адрес советских руководителей незадолго до своей высылки. Некоторые советские официальные лица в глубине души испытывают неловкость от того, что женщины в их стране работают, как вьючные животные, но большинство людей это не шокирует, так как они уже давно привыкли к такому зрелищу.

Наконец, из-за материальной необходимости работать и беспорядочного, недостаточного снабжения населения продуктами и другими товарами работающей русской женщине приходится сталкиваться с такими невероятными трудностями, о которых лишь очень немногие американки имеют представление. В Советском Союзе существует программа улучшения благосостояния народа, но она устраняет эти трудности в очень незначительной степени. Советские женщины чувствуют себя прикованными нерасторжимыми цепями к двум мирам: работе и дому. И не успевая как следует ни тут, ни там, они осуждены на вечную гонку и, по словам одного советского писателя, «крутятся, как белка в колесе.» Конечно, нельзя сказать, что такая ситуация совершенно не встречается на Западе, но в России она является нормой. От одного моего московского знакомого я услышал такой афоризм: «При капитализме женщина не освобождена, потому что ей не предоставляют возможности работать. Она сидит дома, ходит по магазинам, варит обед, убирает квартиру и заботится о детях.

Зато при социализме женщина освобождена. Ей предоставляется возможность работать целый день. После работы она идет домой, ходит по магазинам, варит обед, убирает квартиру и заботится о детях».

Когда я спрашивал своих советских приятельниц, как они себя чувствуют в роли «освобожденных» образованных женщин, я не раз слышал в ответ: «Прочтите «Неделя как неделя» — узнаете». Они имели в виду повесть Натальи Баранской, опубликованную в журнале «Новый мир» в 1969 г., когда его главным редактором был Александр Твардовский, придавший журналу либеральное направление. Написанная документальной прозой, принятой обычно для дневника, повесть немедленно вызвала полемику, поскольку была непосредственно направлена против официального, «лозунгового» образа Новой Советской Женщины, гордо и радостно выполняющей свою роль «хорошей матери и хорошей производственницы». Сейчас эту повесть не найдешь на полках магазинов, но и в начале 70-х годов она была более смелой, чем это позволялось.

Героиня повести, Ольга, разрывается между стремлением сохранить свою работу в научно-исследовательском институте (где она занята полный рабочий день и старается быть в курсе последних достижений в своей области) и необходимостью растить двух маленьких детей без какой бы то ни было помощи: бабушки в семье нет, а от мужа, научного работника, тоже проку мало. Пытаясь всюду успеть, она всегда опаздывает, всегда торопится, у нее всегда усталый, встрепанный вид, ей почти никогда не удается выкроить хоть минутку для себя, и она боится потерять работу. Она сама говорит, что живет «в вечной спешке, тревоге, страхе». Ее неделя начинается с того, что в понедельник утром она и ее сотрудницы находят на своих рабочих столах анкеты с вопросами о том, как они распределяют свое время. Среди прочих есть графа, посвященная досугу. «Эх, досуг, досуг… Слово какое-то неуклюжее «до-суг» — думает героиня. И затем, издевательски перефразируя официальные лозунги, она развивает свою мысль дальше: «Женщины, боритесь за культурный досуг!» «Чушь какая-то… Досуг. Я лично увлекаюсь спортом — бегом. Туда бегом — сюда бегом. В каждую руку по сумке и… вверх-вниз: троллейбус — автобус — в метро — из метро. Магазинов у нас нет, живем больше года, а они все еще недостроены». Поэтому каждый день Ольга бегает по магазинам в центре города и с битком набитыми сумками едет домой на переполненных автобусах и метро. На работе у одного из сотрудников оказалось два лишних билета в театр, но она вынуждена от них отказаться, потому что ей не с кем оставить детей. Если не считать бабушек и дедушек, в советском обществе нет приходящих «вечерних» нянь, роль которых на Западе выполняют обычно подростки, — в России не принято, чтобы дети работали ради денег.

Американкам, у которых маленькие дети, показался бы знакомым описанный Ольгой замкнутый круг: стряпанье, штопка, переодевание и умывание детей, отскребание, отмывание, подметание, орудование пылесосом с тем, чтобы глубокой ночью без сил свалиться в постель, через каких-нибудь пару часов встать к заболевшему ребенку и утром, совершенно не отдохнув, начать новый день. Но некоторые намеки автора повести, абсолютно понятные советскому читателю, прошли бы незамеченными американками, например, по поводу пеленок. В Советском Союзе, как рассказывала мне одна русская мамаша, не существует службы обмена пеленок, нельзя ни купить, ни достать пеленки одноразового пользования, не существует резиновых трусиков, и поэтому ребенка приходится каждый раз немедленно распеленывать, а пеленку отстирывать, прополаскивать и вешать сушить на батарею отопления или на веревку, натянутую в ванной. Советская промышленность пока еще не выпускает сушилок для белья. Да и сам процесс стирки — сплошной кошмар. Я был знаком с одной женщиной, которая, как и многие другие, все еще стирает вручную в старом цинковом корыте, иногда в холодной воде, потому что в доме, где она живет, нет подводки горячей воды. Однако у большинства женщин, живущих в крупных городах, есть теперь маленькая стиральная машина советского производства. Такие машины называются полуавтоматическими, но они требуют неотрывного внимания и массы ручных операций: загрузить в машину белье, открыть кран для заполнения ее водой, закрыть кран, нажать на кнопку предварительного замачивания белья, подойти через несколько минут отключить машину, включить режим спуска воды, подождать, пока закончится весьма неэффективное отжатие в центрифуге, наполнить машину свежей водой и т. д. Есть и такие модели, в которых не предусмотрено полоскание белья. Поэтому его приходится вынимать из машины и полоскать вручную в раковине. Машины советских моделей рассчитаны на загрузку в 1,3–1,8 кг; если сравнить их с американскими моделями на 6,3–6,8 кг, станет ясно, что даже небольшая стирка отнимает у русской женщины все утро. Посудомоечных машин нет вообще. Холодильники выпускаются либо совсем без морозильных камер, либо она такая маленькая, что даже готовый замороженный ужин, какие продаются в Америке, в нее бы не поместился. Впрочем и ужинов таких не существует. Готовых блюд или полуфабрикатов почти нет в продаже, хотя при некоторых ресторанах и есть так называемые отделы «Кулинарии». Обед готовится на скорую руку, из случайных продуктов. Меню при этом получается весьма незатейливым. Например, Ольга — героиня повести Натальи Баранской — подает на ужин яйца, сыр, колбасу, картошку или гречневую кашу. Однажды, во время обеденного перерыва, она вступает со своими сослуживцами в дискуссию на тему, также затронутую в анкете, — почему у русских женщин так мало детей? И заводит ли женщина ребенка из личных побуждений или думая об интересах общества (этот вопрос отражает стремление официальных органов поощрить многодетные семьи, особенно среди русских по национальности, поскольку власти боятся, что русских окажется меньше, чем представителей нацменьшинств, у которых рождаемость выше).

Ольга поднимает руку и просит слова. Саркастически пародируя высокопарную риторику советских пропагандистских кампаний, стимулирующих «социалистическое соревнование», она провозглашает: «Товарищи! Дайте слово многодетной матери! Заверяю вас, что я родила двоих детей исключительно по государственным соображениям. Вызываю вас всех на соревнование и надеюсь, что вы побьете меня как по количеству, так и по качеству продукции!..» Бессмысленный спор продолжается таким же суконным языком, а героиня повести в это время вспоминает, как она испугалась, узнав, что беременна вторым ребенком. Ее сыну Котику было всего полтора года, когда она обнаружила, что снова беременна. «Я пришла в ужас, я плакала, записалась на аборт, — вспоминает она, — но я не чувствовала себя готовой к этому». Симпатичный доктор уговорил ее не делать аборт, вселив надежду, что родится дочка. Муж Дима был за аборт, но уступил и, когда она ушла в декретный отпуск, взял дополнительную работу.

Одним из наиболее удивительных мест в повести является откровенная критика и мужем, и женой хваленых советских яслей для детей в возрасте от года до трех. Дима и Ольга жалуются, что 28 детей в группе, где одна «воспитательница», — это слишком много. Они переживают, что их маленькая дочка так тоскует по матери, что судорожно вцепляется в нее ночью и не дает отвести себя в ясли утром. Родителей расстраивает, что дети так часто болеют, заражаясь от других малышей. В минувшем году почти треть своего рабочего времени (в общей сложности 76 рабочих дней) Ольга просидела дома, на больничном по уходу за детьми. Она боится, что если не выйдет на работу еще один день, у нее будут неприятности, и поэтому утром тащит свою дочурку в ясли после ночной рвоты. И все же работу Ольга считает настолько необходимой для самоутверждения, что приходит в негодование, когда Дима предлагает ей не работать несколько лет, чтобы заняться только детьми. «Но то, что предлагаешь ты, это просто… меня уничтожить», — кричит она ему сквозь слезы.

Бывает в этой неделе и светлые минуты, когда Ольга ненадолго забегает в библиотеку, чтобы почитать иностранную научную периодику и вообще полистать разные иностранные журналы; когда она одерживает маленькую победу, исподтишка сунув парикмахеру «на чай» и добиваясь благодаря этому красивой стрижки, только что выйдя из рук его коллеги-халтурщика, превратившего ее лицо в «равнобедренный треугольник»; когда она внезапно решает пройтись до дому пешком, наслаждаясь природой; когда в воскресенье, выкроив время среди нескончаемых домашних дел, она катается с мужем и детьми на санках. Впрочем, в семье происходят и бесконечные ссоры, хотя Дима — хороший муж, лучше многих. Он помогает ей мыть посуду, иногда ходит в магазин, в выходные дни часть времени посвящает детям, изредка помогает одевать их. Но Ольга чувствует себя обиженной каждый раз, когда видит, как он по вечерам, прихлебывая чай, просматривает научные журналы, пока она возится по хозяйству. Как-то воскресным вечером, когда она хочет пришить к платью оторвавшуюся пуговицу, на что всю неделю у нее так и не нашлось времени, Димина просьба погладить ему брюки приводит ее в ярость. Падая без сил в постель после воскресного дня, она чувствует себя не в силах выносить такую жизнь: «Я действительно потерялась — потерялась в туче дел и забот».

Стороннему наблюдателю может показаться, что автор повести сгущает краски, но я слышал от нескольких женщин, что они — «точь-в-точь Ольги», и я уверен, что таких Ольг значительно больше в России, чем преуспевающих представительниц женского пола типа Марии Федоровны. В советской прессе нередко можно прочесть жалобы женщин на то, как тяжело им справляться с домашними обязанностями и на резкий отпор мужей в ответ на все попытки привлечь их к помощи по дому. Эти жалобы — доказательство того, что история Ольги отражает основную причину трений, возникающих во многих русских семьях. Еще одним доказательством этого является высокий процент разводов (по официальным данным за 1971 г. он составляет 28 %, а в Америке 43 %, но в Москве, как говорят, число разводов приближается к 50 %). Семейные разногласия обостряются из-за тяжелого положения работающих женщин и тесноты квартир, где почти нет места для уединения. И все же история Ольги нетипична в трех аспектах: в отличие от большинства русских женщин, живущих в городе, у нее есть второй ребенок; ей повезло — она сумела устроить обоих своих детей в детские учреждения (сад и ясли), что удается только примерно половине городских семей из-за нехватки мест в этих учреждениях (что касается сельской местности, это доступно, по примерным данным, только четвертой части всех семей); у нее нет бабушки, которая жила бы в семье и заботилась бы о детях в случае неприятностей с садом или яслями.

Хотя под влиянием урбанизации стиль жизни русских и изменился, традиция большой семьи, когда под одной крышей живут три поколения — от малышей до бабушек и дедушек, — все еще сильна в России. Здесь роль няни выполняет член семьи. С моей точки зрения, одной из наиболее привлекательных сторон русской жизни является глубина семейных привязанностей и ощущаемая всеми членами семьи ответственность одного поколения перед другим. Прочность семейных связей в России настолько широко известна, что я просто поразился, узнав о высоком проценте разводов и о широко распространенной практике ездить в отпуск порознь: детей отправляют в пионерский лагерь, а муж и жена уезжают отдыхать в разные места и в разное время (в некоторых случаях это происходит потому, что мужу и жене не удается получить отпуск одновременно, однако многие мужчины говорили мне, что они предпочитают отдыхать именно так. «Что за отпуск, когда жена под боком?» — сказал мне, улыбаясь, один советский дипломат). Однако в обычной повседневной жизни семейные связи в силу необходимости очень крепки.

[23] За предоставление этих и других статистических данных о работающих женщинах в Советском Союзе я приношу глубокую благодарность Мюррею Фешбаху, специалисту в области трудовых ресурсов и рабочей силы в СССР (Министерство торговли США).

[24] См. Mervyn Matthews. «Class and Society in Soviet Russia». Walker and Co.. New York, 1972. p. 182. Сравнение легкой и тяжелой промышленности приводится в серии статей, опубликованных в «Литературной газете» с ноября 1972 по январь 1973 г.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Павелителя. Дилогия
Павелителя. Дилогия
[Попаданцы]
Нюансы темной стороны: — Орки постоянно дерутся. — Огры жрут как не в себя. — Гоблины делают всё, кроме того что надо. Но, думаете это проблема? О-о-о! На самом деле проблема — переродиться не в
1
Танковый рейд
Танковый рейд
[Биографии и Мемуары / О войне / Советская классическая проза]
Теневой Капитал
Теневой Капитал
[РеалРПГ (RealRPG) / Городское фэнтези]
Меня зовут Денис, и я нашел идеальную подработку. График свободный, дресс-кода нет, платят столько, что депутаты бы обзавидовались. Нюанс всего один: рабочее место находится по ту сторону здравого
0
И пришёл охотник
И пришёл охотник
[Боевая фантастика / Героическая фантастика / Научная фантастика]
На фоне крупной военной операции разворачивается другое, неочевидное столкновение — тихое, невидимое, в котором участвуют силы, не похожие ни на государства, ни на армии. Писатель, волей случая
2
"Зарубежный детектив 2026-36". Компиляция. Книги 1-13
[Детективы / Криминальный детектив / Полицейский детектив / Триллер]
Настоящий томик зарубежного детектива содержит детективы разных жанров и и вполне сможет завоевать симпатии читателей детективами включёнными в сборник! Приятого чтения, уважаемый читатель
0
Спросите леди Энн
Спросите леди Энн
[Исторические любовные романы / Роман / Приключения / Исторические приключения]
Энн Тэлбот — исключительная представительница высшего общества, воплощение истинной английской леди. Она не просто образец для подражания, но и мудрая наставница молодых дебютанток, к которой
0
Добро пожаловать в Бездну Том 2
Добро пожаловать в Бездну Том 2
[Боевик / Приключения / Фантастика / ЛитРПГ (LitRPG)]
Японский студент Оримура Кейта неожиданно просыпается в странном месте похожем на его родной мир, но только разрушенный, наполненный чудовищами, магией и странными законами бытия, похожими на
1
Дневник, написанный задним числом
Дневник, написанный задним числом
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Военное дело, спецслужбы / История]
Добро пожаловать в Бездну Том 1
Добро пожаловать в Бездну Том 1
[Фантастика / Фэнтези / Попаданцы / ЛитРПГ (LitRPG)]
Японский студент Оримура Кейта неожиданно просыпается в странном месте похожем на его родной мир, но только разрушенный, наполненный чудовищами, магией и странными законами бытия, похожими на
3
Шахты безумия
Шахты безумия
[Ужасы / Приключения / Фантастика / Фэнтези]
Категория: джен, Рейтинг: R, Размер: Макси, Саммари: Архимаг Адамус Ностр отправляет туда, откуда не вернулись лучшие солдаты и маги, небольшой отряд, который никто не назвал бы образцовым. Его цель
0
Только не с полукровкой (новая редакция)
Только не с полукровкой (новая редакция)
[Современные любовные романы / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Категория: гет, Рейтинг: NC-17, Размер: Макси, Саммари: Послевоенная история о помолвке Гарри и Дафны — но без магических контрактов, древних брачных соглашений и прочего в духе «Гарри никак не может
0
Узнавая друг друга
Узнавая друг друга
[Любовные романы / Современные любовные романы / Проза]
Категория: гет, Рейтинг: R, Размер: Миди, Саммари: Двенадцать раз, когда Гарри Поттер и Дафна Гринграсс так и не узнали друг друга, и один раз, когда все-таки узнали.Но кто вообще считает?Или
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
9
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Развод. Я тебе ничего не должна
Развод. Я тебе ничего не должна
[Современные любовные романы]
- Скорее раздевайся, Ириша. Я до спальни не дойду. Прямо тут тебя сейчас... Охрипший от возбуждения голос мужа звучит в тёмной гостиной оглушительно громко. Не так я планировала начало
6
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38
Двадцать два несчастья 15
Двадцать два несчастья 15
[Попаданцы / Приключения: прочее / Самиздат]
Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец! Когда история подходит к логическому концу, когда все враги строго наказаны, все друзья спасены, а родственники — хорошо устроены, так и хочется
2

Прямо сейчас читают

Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б
Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б
[Современные любовные романы]
Когда ты — московский босс, ты думаешь, что готов ко всему. Моя жизнь резко накренилась и я оказался на Севере. Конечно, я был готов ко всему… кроме сорокаградусного мороза, печки, генератора и
0
(Не) Фиктивный Брак с Генеральным
(Не) Фиктивный Брак с Генеральным
[Современные любовные романы]
— Мы с тобой заключаем сделку, ты летишь со мной и играешь роль моей будущей жены, — припечатывает генеральный. — Я… не хочу! Я никуда с вами не полечу! Нет! — шепчу в шоке, потому что не могу
1
Буддизм вместо психолога. Глубокий как море, легкий как небо. Итальянский бестселлер о путешествии от глубин страданий к легкости бытия
Буддизм вместо психолога. Глубокий как море, легкий как небо. Итальянский бестселлер о путешествии от глубин страданий к легкости бытия
[Религиозная литература: прочее / Эзотерика, оккультизм, фэн-шуй, йога / Психология]
Книга Джанлука Готто стала настоящим литературным событием в Италии, мгновенно возглавив национальные топы продаж и собрав десятки восторженных отзывов критиков и читателей. Ее называют «долгожданным
3
Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта
Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Ещё пять лет назад меня хотели лишить всего и практически вычеркнули из фамильного древа. Но внезапно оказалось, что я выгодный товар, которым моя мачеха с радостью готова расплатиться за будущую
0
Аркадия
Аркадия
[Современные любовные романы]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
0
Роковой год
Роковой год
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Сорок первый. Год, к которому он готовился пять лет. Всё, что можно было сделать заранее сделано. Или почти всё. Проверить можно только одним способом. Зима заканчивается. Впереди весна, лето и ответ
1
Главный учебник HR в мире
Главный учебник HR в мире
[ / Психология]
Люди – стратегический ресурс, который требует управления с учетом актуальных целей и задач организации. Учебник по стратегическому управлению сотрудниками стал незаменимым пособием для руководителей.
0
Мастер Марионеток строит Империю. Том 3
Мастер Марионеток строит Империю. Том 3
[Боевое фэнтези / Попаданцы / Городское фэнтези / Книги про волшебников]
Две тысячи лет я выживал в Бездне, где на завтрак едят богов, а на ужин – надежду. Вернулся в родной мир... а там всё ещё хуже: власть захватили идиоты и юристы. Магия деградировала до покупки
1
Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей
Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей
[Повесть / Попаданцы / Русское фэнтези / Классическое фэнтези]
Вместо обещанного релакса в «Этномире» — турбазе с погружением в славянский фольклор — я получила билет в один конец, проклятый меч с Альцгеймером и задание замочить местного Злодея — иначе
0
Кредитное плечо Магеллана
Кредитное плечо Магеллана
[Попаданцы / Альтернативная история / Историческое фэнтези / Самиздат]
Квантовый трейдер из 2025 года попадает в тело Фернана Магеллана за день до отплытия. Его задача — превратить самоубийственную экспедицию в самую прибыльную сделку в истории, используя теорию игр
3
Чума
Чума
[Классическая проза]
Первые наброски сюжета «Чумы» и выход законченной книги в свет разделяют почти десять лет: отдельные персонажи, которых мы обнаруживаем в повести, появляются в записных книжках Камю еще в 1938 г.
0
No pasaran! Они не пройдут! Воспоминания испанского летчика-истребителя
No pasaran! Они не пройдут! Воспоминания испанского летчика-истребителя
[Публицистика]
Молодой испанец Франсиско Мероньо Пельисер в самом начале Гражданской войны вступил добровольцем в ряды республиканской армии. Успешно закончив курсы истребителей, как подающий большие надежды, он
0