– Расскажите мне о той легендарной битве. Вы видели это?
– Видел. До меня дошли слухи о авантюре Бингза, и я поспешил предупредить солдат. Найдя военных запертыми а гауптвахте и толпу штурмующей завод, я скрылся с глаз долой и наблюдал осаду со своим биноклем. Я думаю, что не пропустил почти ничего.
– Что насчет таинственной силы, которую доктор использовал, чтобы одолеть погромщиков?
– Конечно, предположение капитана Картера о том, что Сикс распылял расплавленный артемизиум из шланга, смешно. Но намного легче отклонить теорию Картера, чем заменить лучшей. Я видел доктора на крыше с бригадой темнокожих рабочих, и я заметил вспышку, похожую на блеск полированного металла, но не смог разглядеть механизм. Он, конечно, не имел никакого сходства со шлангом, или чем-либо подобным. Ничего видимого машина не распыляла и не испускала, но толпу косило эффективнее, чем из пулемета.
– А тела и вправду покрыло артемизиумом?
– Кто о чём, а вы о шланге, – рассмеялся Холл. – Но это, откровенно говоря, больше походило на гальваническое покрытие, чем на распыление из шланга. У меня есть гипотеза, пока довольно призрачная, но позвольте мне проверить свою теорию прежде, чем я сформулирую ее. А пока не прогуляться ли нам?
– Конечно! Куда мы пойдем? – воскликнул я.
– К вершине Великого Тетона.
– Что! Вы охвачены лихорадкой альпинизма?
– Не то чтобы так, но у меня есть причина желать осмотреть вершину.
– Я предполагаю, что вы знаете, что реальная вершина пика никогда не была покорена человеком?
– Я действительно знаю это, но собираюсь оказаться там хотя бы на десять минут. Неудачи других не аргумент для нас.
– Как вам кажется, – возразил я. – Но я предполагаю, что не буду бестактен, предположив, что прогулка имеет отношение к тайне?
– Если бы не имела, то я не стал бы рисковать своей головой!
Следующим утром мы отправились на пик. Все предыдущие альпинисты, как мы знали, восходили с запада. Это казалось очевидным выбором, потому что западный склон, при всей крутизне, гораздо более пологий, чем восточный. Фактически, восточный склон Великого Тетона кажется абсолютно неприступным. Но у Холла и у меня был опыт скалолазания в Альпах и Доломитах, и мы знали, что самые трудные на вид места иногда оказываются рядом с самыми легкими. Соответственно, мы решили – ради экономии времени и с оттенком тщеславия, стремясь превзойти предшественников, предпринять штурм горы по «неприступному» склону. Мы использовали очень легкую, но чрезвычайно прочную веревку, приблизительно пятьсот футов длиной, надели шипастую обувь и имели каждый окованный металлом посох и маленький топор вместо обычного альпенштока. Продвигаясь сначала вдоль изломанного горного хребта между двумя ущельями, мы постепенно приближались к более крутой части пика, где утесы выглядели настолько отвесными, что казалось неудивительным, что никто никогда не пытался измерить их. Воздух был чрезвычайно прозрачен, и небо над горами было чудесно синее, и луна, клонившаяся к последней четверти, была видима на юго-западе, ее бледное лицо было немного окрашено в синий цвет атмосферой, как это всегда бывает при наблюдении луны днем.
Позади нас, к северо-востоку, дым поднимался столбом над заводом Сикса. Внезапно, когда мы продвигались вперед по каменным россыпям, что-то просвистело мимо моего лица и упало на скалу у моих ног. Я смотрел на странный снаряд, рухнувший как метеор из открытого космоса, с удивлением.
Это была птица, красивый экземпляр алой танагры, которых, как я помнил, ранние исследователи нашли обитающими среди каньонов Тетона. Их блестящее оперение контрастировало с мрачным пейзажем. Птица лежала неподвижной, ее широко раскинутые крылья казались обожженными, в то время как пылающий цвет груди был наполовину скрыт какими-то пятнами. Наклонясь, чтобы поднять птицу, я заметил странный металлический блеск на ее перьях.
– Смотрите! – я позвал Холла, обогнавшего меня на несколько ярдов. Он повернулся, и я поднял птицу за крыло.
– Где вы взяли это? – спросил он.
– Она упала мне под ноги момент назад.
Холл удивленно посмотрел на небо, и затем вниз на склон горы.
– Вы замечали, в каком направлении она летела? – спросил он.
– Нет, она упала настолько близко, что почти задела мой нос. Я не видел ее, пока она чуть не сбила меня с ног.
– Я был беспечен, – прошептал Холл. Я не обратил внимания на его слова, поглощенный загадкой птицы.
– Смотрите, как обгорели перья! – воскликнул я.
– Я знаю это, – ответил Холл, не глядя на птицу.
– И она покрыта пленкой артемизиума! – добавил я, немного задетый его безучастностью.
– Я знаю.
– Дружище, вы разыгрываете меня?
– Нисколько, мой дорогой друг, – ответил он, задумчиво и печально. – Прошу, простите меня. Но это не новое явление для меня. Я подбирал птиц в таком состоянии на этой горе и прежде. Здесь сокрыта ужасная тайна, но я медленно проливаю свет на нее, и если мы преуспеваем в том, чтобы достигнуть вершины пика, у меня есть надежда, что тайное станет явным.