– И вы не видите ничто странного?
– Что именно?! – воскликнул я. И тут же замер в изумлении – Да ведь та руда…
– Тише! тише! – Холл приложил руку к моему рту. – Не орите, друг мой. Говорите шепотом.
– Руда, возможно, вернулась сюда из плавильного цеха, ведь тоннели параллельны!
– Именно так!
– Как вы смогли в этом убедиться?
– Поскольку я проник туда и знаю, что тоннель приводит к секретной камере непосредственно под печью, в которой доктор Сикс якобы плавит руду!
В течение минуты после этого признания я был безмолвен.
– Вы серьезно? – выдохнул я, наконец.
– Совершенно серьезно, проведите пальцем по скале здесь. Вы чувствуете шов? Два дня назад, после нашей познавательной экскурсии сюда, я проделал аккуратный лаз и обследовал оба тоннеля, когда рабочие уснули. Но разгадав одну тайну, я наткнулся на гораздо большую!
– Какую?
– Почему доктор Сикс предпринимает такие колоссальные усилия, чтобы обмануть посетителей и государственных служащих? Теперь ясно, что он не проводит добычи полезных ископаемых вообще. Эта шахта – гигантское надувательство. Всякий раз, когда инспекторы или ученые посещают его завод, его немые рабочие принимаются за лихорадочную имитацию деятельности, вагонетки, загруженные его так называемой «рудой», носятся по туннелю, и их содержание для вида сваливают в печь, а на самом деле, сваливают в шахту снова. И затем доктор проводит своих околпаченных гостей вокруг печи и показывает им металл, льющийся из нее. И что все это означает? Это то, что я хотел бы узнать. Какова его игра? Поскольку, отметьте, если он не получает артемизиум из этой «руды», он получает его из другого источника, и прямо здесь. Нет сомнения в этом. Целый мир получает деньги из печи Сикса, и Сикс кормит его печь чем-то, что получает на Великом Тетоне. Что это? Как он получает это, и где он скрывает это? Вот вещи, которые я хотел бы узнать.
– Хорошо, – согласился я. – Боюсь, что ничем не смогу помочь вам.
– Различие между нами в том, что вы можете заснуть, в то время как я никогда не смогу спать спокойно, пока эта тайна остается нерешенной.
– Что вы можете сделать?
– Не знаю точно. Но у меня есть смутная идея. Ей просто надо дозреть.
Некоторое время он молчал, потом внезапно спросил:
– Вы когда-либо слышали о том странном шоу волшебного фонаря, о таинственном фильме, которым доктор Сикс развлекал господина Буна и членов финансовой комиссии?
– Да, я слышал эту историю, но я не думаю, что она была когда-либо обнародована. Газеты никогда не писали об этом.
– Нет, не писали. Странно, не правда ли?
– Да, очень странно, но вполне в духе эксцентричности нашего доктора. Он всегда делает что-то удивительное и странное, без очевидной причины. Но какое отношение фильм имеет?..
– Самородный артемизиум, – ответил Холл, насмешливо.
– Я не вижу связи.
– Я не уверен, что действительно вижу, но когда вы имеете дело с доктором Сиксом, ничто не является слишком невероятным!
Холл задумчиво молчал, пока мы выбирались из туннеля. Надежно заперев вход в шахту и спрятав ключи, мой компаньон заметил:
– Не лучше ли нам пока хранить в тайне то, что мы теперь знаем?
– Конечно.
– Поскольку, – продолжал он, – известие о фальшивой «руде» обернется паникой. Общественность – странное животное и никогда не пугается того, чего стоит бояться, но всегда сходит с ума из-за чего-нибудь еще.
Мы обменялись рукопожатием и попрощались, но тут Холл остановил меня.
– Вы верите в алхимию? – спросил он.