– Говорю вам, что он – самый замечательный человек в мире!
– Кто, доктор Сикс? Ну, я тоже долго считал именно так.
– Да, но я имею в виду иное. Вы помните мой вопрос про алхимию?
– Я не забываю.
Он был очень удивителен.
Холл потирал руки, в его глазах скакали веселые чертики.
– Макс Сикс больше чем любой алхимик, который когда-либо жил. Если бы премудрые старцы в средневековье достигли всего, что намереваются достичь, то они ничего не значили, в сравнении с нашим чернобровым другом.
– Боюсь, что вы льстите доктору Сиксу, – усмехнулся я.
– Нет, и вы в этом убедитесь.
– Вы, кажется, видите больше в нем, чем я.
Но мой спутник задумался и не слышал моих слов. Он пристально глядел на серпик ущербной луны. Потом его разум, казалось, возвратился к старому магниту, и он опять уставился на завод. Столб дыма уменьшался в объеме признак того, что двигатель собирался ненадолго отключиться. Отсутствие логики в расписании остановок всегда было причиной недоумения среди инженеров, издали следивших за деятельностью доктора Сикса. Расписание работы было крайне странным, двигатель, как было известно, не работал ночью, за исключением одного случая, и то в течение нескольких минут, когда он был внезапно остановлен из-за огня.
И стоило двигателю остановиться, как над отверстием в крыше закрылся полусферический купол, подобный куполу обсерватории.
– Я ожидал этого. Но пойдемте, уже полдень, и нам может требоваться много времени, чтобы благополучно спуститься прежде, чем станет темно.
Как я уже объяснил, спуститься назад тем же маршрутом, что поднимались, мы не могли. Мы решили спускаться по сравнительно легким западным склонам пика и провести ночь на той стороне горы. После спуска с помощью веревки в седловину между двух вершин пика, спуск по исхоженному другими альпинистами маршруту не представлял затруднений. Погода была прекрасна, и, найдя хорошее убежище среди скал, мы провели ночь в комфорте. На следующий день мы преуспели в том, чтобы перебраться на восточный склон, ниже огромных утесов, и только в сумерках мы достигли подножия. Когда мы прошли, нас встретил Сикс собственной персоной. Вперив в нас свирепый взгляд, доктор зловеще улыбался.
– Значит, вы были наверху? – поинтересовался он.
– Да, – ответил Холл очень вежливо. – И если у вас есть вкус к скалолазанию, я должен посоветовать вам последовать нашему примеру. Панорама прекрасная, не хуже чем в Альпах.
– Довольно изобретательный ход, этот ваш воздушный шар, – продолжал доктор, все еще выглядя зловеще.
– Спасибо, – Холл ответил более учтиво, чем когда-либо. – Я давно планировал это восхождение. Вы, вероятно, не знаете, что альпинизм – мое главное хобби.
Доктор развернулся и ушел, не став продолжать беседу.
– Я дурак! – пробормотал Холл, как только доктор Сикс был вне пределов слышимости. – Если бы абсурдное желание превзойти других не ослепило меня, то я должен был догадаться, что доктор видел, как мы поднимаемся по той стороне пика, особенно с воздушным шаром, выдающим нас. Однако что сделано, нельзя исправить. Он, возможно, не подозревает правду, и если так, то он все равно не сможет помочь себе, даже при том, что он – самый богатый человек в мире.
– Вы готовы к новому походу? – огорошил меня Эндрю Холл, когда мы встретились рано утром после нашего возвращения с вершины пика.
– Конечно. Какова наша программа на сегодня?
– Я хочу проверить летные качества бумажного змея, который соорудил вчера вечером.
– Вы не ложились?
– У меня нет времени для сна, – ответил Холл без улыбки. – Испытывать бумажного змея будем на склонах Тетона, но я не собираюсь покорять вершину на сей раз. Если вы придете, я попрошу, чтобы вы помогли мне, поработав с теодолитом. Мне важна высота, скорость и прочие параметры. Мы направляемся к югу, поскольку я не хочу сердить старика Сикса.
– Какой интерес он может иметь к вашему запуску бумажного змея?
– Тот интерес, который грабитель имеет к дубинке полицейского.
– Значит, ваш эксперимент связан с решением большой тайны?
– Мой дорогой друг, – сказал Холл, кладя руку на мое плечо, – пока я не увижу решение этой тайны, я не буду думать ни о чем ином.
Через несколько часов мы карабкались по разрушенным породам на юго-восточном склоне на высоте приблизительно три тысячи футов выше уровня Дыры Джексона. Наконец Холл остановился и начал собирать бумажного змея. Это была маленькая коробчатая конструкция из легких реек и бумаги.