Всё ещё в страхе, что чучело сейчас взорвётся конфетти, я осторожно выудил пухлый конверт, предварительно пощупав мягкие, набитые каким-то материалом ручонки.
Слава богу, это был не гигантский торт.
Просто игрушка. Огромный «плюшевый» я.
— Вы надо мной издеваетесь, — насмешливо изрёк я, выуживая из конверта то, что было похоже на контракт.
Сперва зацепившись за уже знакомый логотип на краю листка, я спешно пробежался глазами по строчкам, задержав дыхание, и вновь шумно выдохнул:
— Это?..
— Да, то самое: мы записали нашего Потти на курсы поварят грозного мистера Снейпа, — воркующим тоном протянул Рон.
— Вы… вы… — забормотал я, скользя взглядом по условиям и расписанию. — Какая же эта, чёрт возьми, деталь?.. Небольшой презент?!
Прервав поток моего возмущения, больше вызванного смущением, чем недовольством, Гермиона безапелляционно заявила:
— Возврату не подлежит: у твоего почитаемого Северуса Снейпа места зарезервированы на сто лет вперёд. Мы хотели записать тебя ещё в прошлом году…
— И недавно ему дали ещё одну звезду Мишлен, — подметил Рон, будто соблазняя меня.
А соблазнять и не надо было — я дрочил на эти курсы уже давно, но всё никак руки не доходили, да и решимость таяла, стоило мне открыть бланк.
— Знаю, — отстранённо прошептал я, — поэтому не думал, что он в этом году будет набирать новую группу.
Отняв взгляд от бумаг, я бережно убрал их обратно в конверт, а конверт положил на тумбочку и, стремительно развернувшись, с разбега наскочил на друзей, сжимая их, охающих и ахающих, в крепких объятьях благодарности.
— Буду до смешного банален, но вы самые лучшие, — прошептал я и даже забыл, что от такой активности задница моя явно не будет в восторге.
— Гарри, а тебе, похоже, татушку набили техникой засосов, — со смешком прокомментировал Рон, разглядывая меня, точно висящую на стене картину. — Мне кажется, или эти пятна формируют слово «моё»?
Я потёр место, куда он указывал, но Гермиона, отцепив мою ладонь от шеи, заглянула с другой стороны и прыснула:
— Mio, как по мне.
— Что?..
Я рванул в ванную, сразу же уставившись в зеркало, но с этой стороны было ничего не видно, кроме кучки повсеместно оставленных следов, которые я утром и так хорошенько рассмотрел. Пуантилизм[1], блядь.
— Не беда — к вечеру всё замажем, — заглянув в комнату, уверенно кивнула Гермиона.
— А может, надеть всё-таки платочек и беретку? У меня где-то завалялась беретка Перси, — глумливо протянул Рон, пока я судорожно потирал багровеющие пятна, точно в попытке содрать их вместе с верхним слоем кожи.
Если бы Том не трогал шею и горло, я бы даже оценил столь пылкое желание пометить меня.
— Ты можешь надеть водолазку — после двенадцати всё равно станет прохладно, — предложила Гермиона, когда я вышел из ванной.
— Меня больше волнует, что мне делать с этой махиной? — указал я глазами на игрушечную тушу.
— Спать в обнимку?
— Подари её мистеру Риддлу?
Оба предложения прозвучали одновременно, и я усмехнулся, представляя гримасу Тома, найди он это у себя в постели по возвращении.
— Ты завтракать будешь? — резко сменила тему Гермиона и шутливо потискала торчащую из кармана мягкую поварёшку.
Мне даже отвечать не пришлось: желудок жалобно заурчал, повелевая моим телом. Подхватив с тумбы мобильный телефон, в два шага я оказался на кухне и захлопал полками, выхватывая свою успевшую стать любимой миску.